Библиотека

Я — матрос «Гангута»! стр. 121

Размер шрифта
-
+
Тема

с освобождением.

Никогда не изгладится в моей памяти переполненный зал театра, где собрались горожане и воины Красной Армии. От рукоплесканий потолок готов был обрушиться. Преисполненные радости и гордости, собравшиеся аплодировали в честь нашей общей победы. После официальной части артисты театра дали спектакль.

Только командира бригады, комиссара и начштаба не было в театре. Всю ночь напролет они принимали пленных. Капитулировало более семидесяти колчаковских частей, отдельных подразделений и учреждений. Белогвардейские офицеры были злы на командующего 1-й армией А. Н. Пепеляева, который в одежде простого крестьянина сбежал из Томска.

Мы получили несколько дней для отдыха. Но у меня было горячее время. В соответствии с решением VIII Всероссийской конференции РКП(б), внесшей изменение в Устав, вводилась новая Инструкция: если до этого первичной партийной организацией являлась полковая ячейка, то теперь ею становилась и ротная ячейка. Институт сочувствующих упразднялся. Мы с комиссаром провели совещание политруков, проинструктировали их. Во всех ротах прошли собрания ячеек. Рота на деле становилась центром партийно-политической работы.

Стали известны подробности томского восстания, возникшего под влиянием успешного наступления Красной Армия. В городе по инициативе большевиков был создан ревком, на первом заседании которого, 15 декабря, решался вопрос о подготовке вооруженного восстания. Заседание проходило под охраной сербской роты. Другая группа интернационалистов — венгров и чехов, работавшая вместе с русскими в обозе колчаковских войск, получила задание добыть оружие. Она сумела захватить и доставить в ревком две подводы с винтовками и боеприпасами.

Мы покидали Томск. На некоторое время здесь оставался лишь 265-й полк, призванный помочь ревкому в поддержании общественного порядка в городе. Комиссаром этого полка стал М. Б. Шутылев, с которым я подружился, пока он был помощником Кожевникова. Прощаясь, мы, конечно, не думали, каким тяжким окажется наш дальнейший путь, какой страшный враг обрушится на нас…

Из числа капитулировавших в нашу дивизию влился 13-й егерский полк, который оказался зараженным сыпным тифом, уже давно свирепствовавшим в белой армии. Это выявилось в дороге. Весь медицинский персонал был брошен на борьбу с эпидемией.

Мы были свидетелями жутких картин. Около железнодорожных станций, в вагонах то и дело встречали штабеля трупов, брошенных колчаковцами при отступлении. Не исключено, что белогвардейцы преднамеренно сеяли заразу. Как мухи гибли их солдаты.

Возрастали потери от тифа и в наших рядах. Госпитали были переполнены. Смерть поджидала на каждом шагу. Эпидемия надвигалась и на другие фронты. Об этом со всей прямотой и откровенностью говорил В. И. Ленин на VII Всероссийском съезде Советов. Он огласил делегатам справку Наркомздрава Н. А. Семашко о том, что на фронт прибыло врачей 122, фельдшеров 467. Имеются основания ожидать, что к 15 декабря на фронт отправятся еще 800 врачей.

А наше наступление, несмотря на свирепствовавший тиф, продолжалось. Стояла задача — взять Красноярск. Красноармейцы спешили, совершая марш-броски. По ротам проходили собрания, подводившие итоги того или иного перехода.

Комиссар бригады Зологин привлекал меня для работы среди населения. Мы проводили собрания, создавали ревкомы, организовывали сдачу хлебных излишков. Теперь эта деятельность была опасной: в каждом селе находились тифозные больные без медицинского обслуживания. Наши врачи и фельдшера приходили на помощь, но им и в полках работы было невпроворот.

— Соблюдай осторожность на собраниях, Митя, — говорил мне Зологин. — Держись на ногах, не присаживайся, чтоб не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.