Я — матрос «Гангута»! стр. 146
головы в мою сторону, неторопливо пошел в следующую палату. С минуту стояла тишина, потом послышались голоса:
— Извините, товарищ капитан!
— Сказать бы вам надо было самому…
В госпитале я встретил раненых, семьи которых оказались в районах, временно оккупированных врагом. Посочувствовал им, сказал, что и сам в таком же положении — жена и четверо детей остались в Пинске.
А что, если написать в Омск? Возможно, что семья вырвалась из Пинска и сочла разумным поехать в тот город, откуда выезжали в Белоруссию… Какова же была моя радость, когда недели через три я получил ответ от жены! Спаслись, но не без большой беды: в сутолоке эвакуации потерялся младший сынишка Толя.
Успехи наших войск под Сталинградом окрылили воинов. До чего ж радостно стало ждать сообщения Совинформбюро! Медперсонал аплодировал, раненые поднимались с коек, выкрикивали «ура». Всюду выражалось мнение, что гитлеровцам не вырваться из стального капкана, что вслед за успехом на Волге последует победа под Ленинградом… Кажется, и боли отступали, и раны быстрее заживали. При осмотрах и отправках раненые спрашивали:
— Скажите, доктор, буду в строю?
Липниц отвечал откровенно. Если видел надежду, говорил:
— Безусловно.
Если сомневался, объявлял:
— Все зависит от вашего организма. Выполняйте госпитальный режим.
Или:
— В тыловых частях сможете.
Привык я к людям в белых халатах, словно родными стали. Гордился причастностью к борьбе за сохранение жизни воинов. Конечно, было бы лучше, если бы я обладал медицинскими знаниями. Агроном по образованию, я знал лишь, как и чем лечить злаковые растения.
На фронтовых складахВ марте 1943 года меня вызвали в политотдел тыла и объявили о назначении заместителем начальника по политчасти подвижного вещевого склада фронта. Я пожал плечами: мол, воля ваша. Начальник политотдела объяснил: дело связано с огромными материальными ценностями и мне, как бывшему работнику крайкома партии, имеющему опыт хозяйственной работы, оно будет по плечу.
Заехал в госпиталь, чтобы взять личные вещи и попрощаться. Г. Н. Липниц вручил мне боевую характеристику, в которой содержалось немало теплых слов. Мы крепко пожали друг другу руки. (Безмерно буду опечален, когда после войны узнаю, что Григорий Ноевич, вернувшись в родной Калинин, безвременно скончался. Сколько бойцов спас он от смерти!)
Склад размещался в тех же Боровичах, что и госпиталь. Его начальник, капитан административной службы Лазарев, показал мне складские помещения — длинные железнодорожные пакгаузы. В них еще хранилась зимняя одежда и обувь. Правда, уже не так много. Подходившее пополнение приходилось одевать в полушубки и валенки. (Хоть днем солнце и пригревало, ночи были морозные.)
Через несколько недель в складе началась горячая пора. Поступили вагоны с летним обмундированием. Надо было произвести его учет, сортировку, комплектование. На политинформациях шла речь об ответственности работников склада за сохранность вещей. Мы напоминали советские законы, карающие за расхищение государственной собственности.
Вопрос о сохранности имущества оставался в центре внимания и при сборе зимних вещей. Из частей на склад доставляли полушубки, телогрейки, фуфайки, шапки, валенки — в большинстве своем требовавшие большого или малого ремонта. К сожалению, находились лица, готовые поживиться народным добром. А кое-кто из военнослужащих считал, что теплое обмундирование теперь вообще ни к чему (дескать, до начала зимы война закончится), Понятно, что против этих настроений надлежало выступить прежде всего политработнику. Мы провели партийные