Я — матрос «Гангута»! стр. 44
слухи, что восстал Кронштадт, что адмирал Вирен убит матросами.
Перед обедом из города прибежали Санников и Лемехов. Во время отдыха собрали в угольной яме большевиков и сочувствующих. Лемехов вытащил из кармана небольшой листок бумаги.
— На, Санников, читай! У тебя лучше получается.
Санников стал быстро читать:
— «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!
Братья солдаты!
Третий день, мы, рабочие Петрограда, открыто требуем уничтожения самодержавного строя, виновника льющейся крови народа, виновника голода в стране, обрекающего на гибель ваших жен и детей, матерей и братьев.
Помните, товарищи солдаты, что только братский союз рабочего класса и революционной армии принесет освобождение порабощенному и гибнущему народу и конец братоубийственной и бессмысленной бойне.
Долой царскую монархию! Да здравствует братский союз революционной армии с народом!
Петербургский комитет РСДРП.»
Окончив читать, Санников говорил, что это воззвание полностью касается нас, матросов, что мы должны объединиться и с оружием в руках выступить на помощь рабочим, восставшим против гнета самодержавия.
— Ты дело предлагай, чего агитировать!
— К оружию, братва!
— К стенке офицеров!
Вперед вышел небольшого роста, юркий матросик. Продолговатое, с глубоко посаженными маленькими глазками, лицо его заросло жидковатой черной щетиной, на лоб надвинута бескозырка. Это был Виноградов, эсер. Быстрым движением руки он сбил на затылок бескозырку и, срываясь на фальцет, заговорил:
— Братцы! Зачем кровь проливать? Разве мало крови? Подумайте только: война, от Балтийского до Черного моря враг стоит стеной, а мы меж собой раздоры устраиваем! Нет! Мы не можем на руку нашим врагам играть, мы должны помнить об отечестве, наконец, должны помнить о наших матерях, сестрах, женах, которых не дадим на растерзание врагу. Раздоры — это истинная смерть флоту. Каждому русскому матросу дорог флот, и он не допустит его гибели.
— Да что ты заладил: «флот», «гибель», «враг»! Чего ты хочешь? — прервал Санников оратора.
— Я ничего не хочу! Я предлагаю, братцы, по-мирному решать.
Санников удивленно посмотрел на оратора и спросил:
— Откуда этот парень? Что-то я его раньше на корабле не примечал…
— Черт его знает! Сейчас много новых появилось, — ответил Куликов. — Наверное, с какой-нибудь островной батареи, видишь — зарос как обезьяна.
Так и разошлись ни с чем, помитинговали — и только. А во второй половине дня из штаба бригады прибыл командир корабля. Он собрал всех офицеров в кают-компании и о чем-то долго совещался с ними.
После этого стало известно, что император Николай II отрекся от престола в пользу своего брата Михаила. Но говорили об этом исподтишка. Только на второй день об отречении царя было официально объявлено приказом.
Как ни старалось командование скрыть от матросской массы истинные события, происходящие в Петрограде, на судах Балтики узнали о Совете и его знаменитом приказе № 1. Это и решило судьбу флота.
Под вечер 3 марта с «Кречета» просемафорили: «Командующий вызывает начальников бригад!» И вдруг линейный корабль «Император Павел I» поднял боевой флаг и развернул орудийные башни. Через несколько минут на «Андрее Первозванном» также был поднят боевой флаг. С обоих кораблей послышались выстрелы.
Матросы высыпали на палубу и глазели на корабли 2-й бригады. В этот момент с берега донеслась орудийная и пулеметная стрельба. Капитан 1 ранга Палецкий приказал лейтенанту Королеву сходить на линейный корабль «Император Павел I» и узнать, что происходит. В это время