Я — матрос «Гангута»! стр. 42
цели. Дело в том, что «брожение умов» наблюдалось не только среди нижних чинов, но и в офицерских кругах. На «Гангуте» офицеры часто собирались группами и горячо что-то обсуждали.
Перед выходом линкора на боевые стрельбы я ремонтировал в кают-компании электропроводку, часа полтора ковырялся в проводах. Здесь собралось человек десять — двенадцать офицеров. Разговор шел о наших поражениях на фронте, о деятельности военно-промышленных комитетов.
— Подумайте только, господа, — возмущался лейтенант Муравьев, — армия находится безвылазно в окопах, терпит поражение за поражением, а в тылу некоторые деятели из комитетов напялили на себя френчи военного образца и кладут в карманы кругленькие суммы. Моя маман пишет об одном соседе. Представьте, до войны этот субъект имел небольшое портняжное дело, несколько белошвеек у него работало. Сейчас же настоящую фабрику открыл, гимнастерки и белье для армии строчит. Важным господином стал, в министерство постоянно вхож.
— Чем же вы, господин лейтенант, возмущаетесь? — посасывая трубку, заговорил толстый, обрюзгший Хрептович. — Поставь вас на его место — и вы бы деньги гребли. Так всегда было. Взял крест — должен нести его до конца.
— Но как нести? Война слишком затянулась…
— Все верно, все верно, дорогой! Но не можем мы поддерживать социалистов, выступать против войны и в то же время оставаться патриотами.
— Да кто же здесь выступает против войны? — вспылил Муравьев. — Надо изменить формы ведения войны, надо порядок в тылу навести. Ведь так мы можем черт знает до чего докатиться!
— И докатимся, — многозначительно вставил лейтенант Шуляковский. — Обязательно докатимся, если монарх наш будет потакать всяким проходимцам. А эти думы, эти заседания да разглагольствования только смуту сеют. На мой взгляд, нужна твердая рука. И не следует бояться столкновений, даже кровавых. Пусть сотни погибнут, а тысячи станут работать…
В кают-компанию вошел командир корабля. Офицеры, увлеченные спором, не заметили его появления. Палецкий остановился у входа, прислушался к спорам. Он тихо промолвил:
— Больно вы жестоки, лейтенант.
Офицеры вскочили со своих мест.
— Садитесь, господа! — махнул он небрежно рукой, как бы подчеркивая, что не следует перед ним стоять по струнке. — Вопрос гораздо сложнее, господин лейтенант. Одними жестокостями, пожалуй, ничего не сделаешь. Жестокость рождает ответную жестокость. Вопросы, затронутые в вашей беседе, серьезные. Их так сразу не решишь…
* * *Когда корабли возвратились с боевых стрельб, небольшая группа матросов во главе с кондуктором Савиным побывала в городе. Этого было достаточно, чтобы после их возвращения на корабле поползли слухи о суде над членами Главного судового коллектива РСДРП. От «Гангута» перед судом предстал машинист Попов, поэтому на линкоре интерес к этим новостям был особенный.
В тот же вечер Санников собрал нас в холодной котельне. Он вытащил из-под тельняшки прокламацию.
— Братцы! Нашего Попова судят. С ним и других товарищей. По этому поводу Петербургский комитет выпустил листовку. Вот послушайте. — И он начал читать:
— «Двадцать шестого октября состоится суд над теми из наших товарищей, которые захотели включиться в революционное движение рабочего класса. Им осмеливаются угрожать смертью за то, что они в душных казармах сохранили ясность революционного сознания. Несмотря на военное положение, товарищи матросы не захотели, не смогли быть бессловесным орудием в руках шайки грабителей, упивающихся невиданными прибылями, барышами от устроенной ими всемирной бойни.
Царский суд хочет из матросов сделать преступников,