Библиотека

Я — матрос «Гангута»! стр. 47

Размер шрифта
-
+
Тема

Виноградов. Услышав спор, он сразу же вступил в разговор:

— Верно, братцы! Сбросили царя — туда ему и дорога. Свою власть выберем — народную, революцию не дадим в обиду. Но сейчас перед нами стоит враг — кайзеровская Германия. Кто помогал Николаю Романову в девятьсот пятом удушить революцию? Немецкий кайзер Вильгельм. А разве немцы сейчас отвели свои войска, свергли кайзера? То-то же! Покинуть фронт — значит открыть его, открыть путь к восстановлению царизма. А тогда прощай свобода и земля! Надо вначале общего врага уничтожить, а потом и у себя порядки наводить.

— Так как же это выходит? Временное правительство, значит, за войну до победного? — спросил Иосиф Булгак.

— Точно сказать не могу, — увильнул от прямого ответа Виноградов. — Ведь я в правительстве том не был, меня туда не пустили. — И он ушел из кубрика.

Вот так и рыскал Виноградов изо дня в день по жилым помещениям и казематам, проповедуя свою, эсеровскую программу. Не заходил он только в семнадцатый кубрик, где собирались большевики. Зная, что получит достойный отпор, Виноградов с ними в полемику старался не вступать, чаще отделывался шуточками. Но матросам он нравился, и те записывались в эсеры.

— Какой черт к нам его на корабль подсунул? — возмущался Санников. — Разговорился я сегодня после завтрака с одним из четвертой роты, а он мне и выдает: «Мы вчера после митинга всей ротой в эсеры записались». Когда ж, говорю, вы успели? А он улыбается: «Секретарь судового комитета у нас ротный митинг проводил — ну вот все и решили».

— Открыто надо действовать! Довольно по угольным ямам прятаться! — категорически заявил Лемехов. — Людей надо собирать и разъяснять, что к чему.

Долго раздумывали, какой тактики придерживаться, что говорить матросам. В прокламациях и листовках, которые имелись, объяснялось внутреннее и внешнее положение царской России, выдвигались общие лозунги. Но ведь положение резко изменилось, и как его правильно оценить, какие лозунги сегодня выдвигать — не знали.

— Надо на «Павел» сходить: может, какие новости есть, — предложил Куликов.

На том и остановились.

После обеда на корабль прибыл начальник бригады Бахирев в сопровождении офицеров штаба и гражданских лиц. Сразу же поступило распоряжение собрать команду на юте. Когда команда собралась, Бахирев предоставил слово господину в зимнем пальто с меховым шалевым воротником, в каракулевой шапке и очках. Это был меньшевик Скобелев, в то время товарищ председателя Петроградского Совета. Окинув взглядом ряды матросов, он начал говорить о «великих завоеваниях» революции, в том числе об отмене титулования офицеров.

— Нет теперь «благородий» и «превосходительств». Есть «господин генерал», «господин полковник»! Вне службы и строя, в политической и частной жизни, солдаты и матросы ни в чем не могут быть ущемлены в тех правах, какими пользуются все граждане свободной России.

Скобелев говорил о приказе № 1 Петроградского Совета, о правах и обязанностях судовых комитетов, о их взаимоотношениях с командованием. Многие матросы, неискушенные в политике, поверили словам меньшевистского краснобая, кричали «ура». Но для тех, кто прослужил на «Гангуте» много лет, речь Скобелева показалась неубедительной.

— Приказ хорош, — сказал Куликов, — только в нем не все до конца оговорено. Вот возьмите, ребята, к примеру: «господин генерал». Значит, господ все же оставили? Вот и выходит, что равенство липовое. Раз он господин, так матрос, выходит, холуй.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.