Библиотека

Я — матрос «Гангута»! стр. 49

Размер шрифта
-
+
Тема

вместо матроса Крылова. В ожидании конца суда Круглов жил вместе со всеми свидетелями в казарме. Кронштадтские ребята посоветовали ему вести записи о том, кто о чем говорит на суде (основываясь на рассказах друзей-свидетелей, приходивших ночевать в казармы).

Рассказ Круглова, а также письмо Ерофеева подтвердили наши предположения о том, что за революционной деятельностью гангутцев вел слежку кондуктор Савин. Этот негодяй и его подручные избили Круглова, вырвали его записи и доложили командиру 1-го Балтийского флотского экипажа Стронскому.

— Тот посадил меня в карцер, где я просидел до апреля шестнадцатого года, — рассказал нам Круглов. — А потом был послан на сухопутный фронт.

Политическая борьба на корабле обострялась. Чуть ли не каждый день проходили митинги — меньшевики и эсеры, казалось, рассчитывали в пустозвонстве потопить революцию. Но как-то Лемехов, побывавший на «Республике», с радостью сообщил:

— Братцы! Приехали к нам из Петербургского комитета товарищи Пелехов, Антипов и Жемчужин. Они внесли ясность во многие вопросы. Мы должны бойкотировать Временное правительство. Никакой поддержки ему… Мы должны поддерживать Советы!

Это сообщение в штыки встретили меньшевики и эсеры. Виноградов кричал:

— Врешь! Петроградский Совет работает совместно с Временным правительством.

Время шло. Руководители наших большевиков вот уже второй день навещают транспорт «Щ». Там идет совещание флотских большевиков, которые решили объединить все корабельные группы в единую организацию.

Санников рассказывал, что Антипов предложил сразу же после создания такой организации наладить выпуск газеты и открыто на ее страницах дать бой соглашателям. А через несколько дней на кораблях появились листовки, подписанные Свеаборгским матросским коллективом РСДРП. Из листовки было видно, что кроме матросов-большевиков в организацию вошли артиллеристы Свеаборгской крепости и рабочие порта. Эта листовка горячо обсуждалась на собрании большевиков, которые остро критиковали Расторгуева за то, что он, как руководитель, допустил переход некоторых матросов в лагерь соглашателей.

— Что же я их — неволить буду? При чем тут я? — оправдывался Расторгуев.

— При том, что сквозь пальцы смотрел на проделки Виноградова. А ведь сразу видно было, куда он клонит, — горячо говорил Лемехов.

— Есть предложение на место Расторгуева назначить Лемехова, — предложил Санников. — Он парень напористый и не проморгает, если что… Как, братцы, насчет Лемехова?

— Добро!

— Мы не против!

После собрания Лемехов отозвал меня в сторону.

— Ребята предлагают тебя назначить почтальоном нашим.

Не поняв, чего от меня хотят, я даже возмутился:

— Что ж это выходит — гальванер, прослуживший пять лет на флоте, письма будет разносить?..

— Чудак-человек! Какие письма? Во-первых, наш коллектив собирается издавать газету, а средств нету. Вот ты и будешь, так сказать, уполномоченным на корабле от газеты: средства собирать, с редакцией связь поддерживать, распространять газету между ребятами. Работа ответственная. Нужно не только в кубрик ее доставить, а и прочитать из нее что-нибудь, растолковать. Ну, так как? По рукам?

— По рукам!

— Порядок. А я договорюсь в судовом комитете, чтобы тебе выписали постоянный пропуск на берег, ну и от работ в какой-то мере освободили. Поручение серьезное.

Я сразу приступил к сбору денег. Правда, на первых порах матросы давали их неохотно, и мне с трудом удалось собрать около двухсот финских марок. Я чуть ли не каждый день бывал в редакции, познакомился там с очень интересными людьми. Меня буквально очаровал молодой парень — бывший студент технологического института

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.