Я — матрос «Гангута»! стр. 53
дела, выпускает «Займ свободы», рассчитывает утопить революцию в войне, в народной крови.
По требованию большевистской фракции было созвано экстренное заседание Гельсингфорсского Совета депутатов армии, флота и рабочих Свеаборгского порта. А во второй половине дня тысячные колонны моряков и солдат потянулись на Сенатскую площадь с лозунгами: «Долой Временное правительство!», «Долой Милюкова-Дарданелльского!», «Вся власть Советам!».
Под давлением масс Гельсингфорсский Совет вынужден был принять резолюцию в основном большевистскую. В ней отмечалось, что «настало время для ухода империалистического Временного правительства, не исполняющего воли народа», что «никакие уступки подобному Временному правительству недопустимы» и что Гельсингфорсский Совет «ждет по этому вопросу только решений Петроградского Совета».
На второй день соглашатели из Совета решили исправить свой просчет, допущенный при утверждении резолюции, и пытались отыграться на «Займе свободы».
Газета «Волна» писала:
«Сегодня в Совете армии, флота и рабочих обсуждается вопрос о так называемом „Займе свободы“. Наши представители должны голосовать против займа… Ни копейки Временному правительству на позорное дело человекоистребления — вот наш лозунг…»
Но борьба продолжалась. Большевики решили пересмотреть состав депутатов Гельсингфорсского Совета и некоторых из них отозвать. Начались митинги и собрания на судах и в полках. Это были настоящие ораторские сражения. В результате большевистская фракция Совета увеличилась вдвое.
То же происходило и в судовых комитетах. Немалую роль в большевизации судовых комитетов сыграло посещение кораблей представителями Кронштадта. Они рассказали правду о событиях в Кронштадте, о том, что буржуазия напугана революционностью кронштадтского гарнизона и выдумывает всякие небылицы.
Кронштадтцев в обиду не дали. Гельсингфорсский Совет, в котором к тому времени большевики уже пользовались огромным влиянием, в своей резолюции заявил:
«…Мы находим, что революционный Кронштадт в своей тактике неуклонно следовал по линии истинного демократизма, по линии подлинной революционности…
…Мы признаем Кронштадт передовым отрядом российской революционной демократии и считаем нужным оказать ему поддержку.»
В «Волне» было опубликовано приветствие, в котором говорилось, что «Гельсингфорсский комитет РСДРП(б) и редакция „Волны“ шлют свой братский привет революционному Кронштадту, решительно ставшему на верный путь».
Газета призывала «смело идти по этому пути, не допуская никаких компромиссов и колебаний», подчеркивала, что «революционная демократия России в нужную минуту будет с вами — кронштадтцами».
Матросская отповедь КеренскомуПод давлением революционного народа министры Милюков и Гучков подали в отставку. Меньшевики и эсеры получили четыре портфеля. Пост военного и морского министра занял Керенский.
На каждом корабле, в каждом полку вводились комиссары Временного правительства. Керенский разъезжал из одной армии в другую, эсеро-меньшевистские агитаторы наводнили флот.
В этот период на «Гангут» приехала эсерка Мария Спиридонова. Ее сопровождал товарищ председателя Гельсингфорсского Совета Котрохов.
Но они ни с чем ушли с корабля. Без энтузиазма встречали этих агитаторов почти на всех судах, базировавшихся на Гельсингфорс. На флоте был полный порядок. К тому времени почти везде судовые комитеты стали большевистскими.
Соглашатели из Совета, обескураженные таким положением, отправили в Петроградский Совет телеграмму, в которой признавались в своем бессилии, докладывали, что массы готовы к свержению Временного правительства, выражают открытое недовольство займом, выступают за единую демократическую власть в лице Советов.
И Временное правительство, особенно военный и морской министр Керенский, не на шутку забеспокоилось. Балтийский флот и стрелковые части, расквартированные в районе военно-морских баз, уходили из-под их влияния. А это сила, насчитывавшая до полумиллиона