Яков Серебрянский стр. 235
промышленности противника. Его опыт очень пригодился при развертывании массового партизанского движения в тылу фашистских захватчиков в период Великой Отечественной войны.
Серебрянский стоит в ряду крупнейших нелегалов — людей, которые создавали советскую разведку, не служили в ней, а именно реализовывали крупнейшие операции, были мозговым центром разведки и внесли существенный вклад в победу над фашизмом».
Ветеран органов государственной безопасности, историк спецслужб полковник Николай Николаевич Лузан:«Серебрянский — гений спецопераций. Хотя по жизни это был очень скромный человек. Он был первоклассным вербовщиком, чему способствовало его обаяние. У него были ум, талант, дар убеждения».
Из воспоминаний ветерана органов государственной безопасности, сотрудника СГОН, Героя Российской Федерации Юрия Антоновича Колесникова:«Глаза у Якова Исааковича были большие, карие, всегда ясные, чистые, спокойные. Будто смотрели на мир индифферентно, отстраненно.
Но так только казалось. Проницательный взгляд мгновенно фиксировал главное и, что любопытно, тотчас же уходил куда-то в сторону. Почти отвлеченный, мельком скользнувший взгляд этот оставался незамеченным посторонними.
Еще одно качество Серебрянского, способствовавшее успеху в постоянно рискованной профессии: он не любил выделяться. Очевидно, потому и немного сутулился».
В личном архиве Колесникова, оставшемся после его смерти, есть фотокарточка Серебрянского середины 1930-х годов. В военной форме, с орденами Ленина и Красного Знамени на груди. На обороте надпись, сделанная рукой Юрия Антоновича: «Дорогой Яков Исаакович Серебрянский, которому обязан жизнью. Ю. Колесников. 1944 год».
Ветеран органов государственной безопасности, слушатель разведывательно-диверсионной школы СГОН, полковник Константин Константинович Квашнин:«Прекрасный был человек. Красивый, большой. Он относился к той группе честнейших людей, талантливых чекистов первых лет Советской власти, которые фанатично были преданы своей стране и любили свою профессию.
Лучшую характеристику как человеку, мне кажется, он дал себе сам. Однажды его после освобождения из заключения в коридоре дома № 2 на Лубянке встретил молодой сотрудник, бывший его воспитанник Павел. Вероятно от неожиданности, поздоровавшись, он сказал: “А вы — умный человек, Яков Исаакович”, на что Серебрянский ответил: “Паша, мало быть умным, главное — надо быть честным”».
Бывшая сотрудница 4-го Управления НКВД СССР, дочь выдающегося советского разведчика-нелегала генерал-майора Василия Зарубина, Зоя Васильевна Зарубина:«Многие коллеги Серебрянского по 4-му управлению называли себя его учениками. Они видели Якова Исааковича в работе и перенимали его опыт, учились у него. Он был терпелив с молодыми сотрудниками, учил их, передавал им свои знания и все то, что имел возможность или право передать».
С большим уважением и теплотой относился к Сере-брянскому Вильям Генрихович Фишер, считавший его своим учителем. Связывали их многие годы совместной работы.
Анатолий Яковлевич Серебрянский:«Примерно через месяц-другой после возвращения в СССР меня разыскал Вильям Фишер (обмен Абеля — Фишера на осужденного в СССР американского летчика Фрэнсиса Гэри Пауэрса состоялся 10 февраля 1962 года. — В. А.).
Телефонный звонок:
— Здравствуй, Толя, это Фишер. Помнишь?
Забыть я не мог, тем более что газеты уже рассказали о полковнике Абеле, а я уже знал, кто на самом деле скрывается под этой фамилией.
— Можешь приехать ко мне в Челюскинскую? — называет адрес.
— Конечно!
Вот и дача. Очень волнуюсь. Конечно, я его узнаю, но с некоторым трудом.
“Я узнал про отца, — говорит он. — Ужасная несправедливость. На днях меня принимал Конотоп (в 1962–1964 годах Василий Иванович Конотоп — председатель исполкома Московского областного совета. — В.