Янтарь и Лазурит стр. 31
тела торчали цветы, некоторые уже успели завянуть. В полумраке было сложно отметить сходство, но умершей могла оказаться мать покойной девы из храма.
Монах крепко стиснул четки, и те засветились. Резким движением он приставил их к телу монстра, однако ничего не произошло, тот не издал ни звука. Обычно нечисть начинала шипеть от боли при малейшем касании, но тот никак не реагировал; более того, даже не поднял головы, а продолжил смотреть перед собой и бормотать что-то невнятное.
– Ты убил женщин? – напряженно спросил Сюаньму.
Существо услышало его и подняло голову, при свечах в его глазах блеснул нехороший огонь, а губы расплылись в широкой улыбке.
– Убил? – переспросило оно мужским голосом и заговорило уже отчетливо: – Я превратил их в произведение искусства.
Сюаньму услышал, как за спиной зашипела нуна:
– Как ты посмел?!
Она попыталась броситься вперед, но монах вытянул перед ней руку и поймал на себе сердитый взгляд.
– Он не нечисть.
– О чем ты? – яростно выпалила та и оскалилась. – Мы видели двух убитых женщин и не знаем, как много еще людей пострадало от его рук.
– Нуна, – Сюаньму не подпускал ее, – он человек.
– Какой человек сможет так жестоко поступить?! Проверь еще раз! Уверена, это чей-то мстительный дух! – Ее голос сорвался на крик. Монах испугался, что нуна сейчас либо расплачется, либо набросится на убийцу.
Четки вновь засветились в его руках, он демонстративно поднес их к сидящему мужчине и повернулся к ней.
– Он человек, нуна, – твердо повторил Сюаньму. – Мы не убиваем людей.
Совершенно расслабившись и потеряв бдительность в отсутствие нечисти, монах повернулся к незнакомцу спиной и подошел к изуродованному телу, в ужасе разглядывая, что произошло с несчастной женщиной. Вряд ли это чудовище можно было назвать человеком, но таковым он являлся по своей природе. И Сюаньму не чувствовал, чтобы тем овладел злой дух: даже если ошибался он, четки никогда не врали.
Он не ощутил движений вокруг, но в груди все вдруг сжалось, в воздухе повисло напряжение. Нутром чуял, что-то было неладно. Сюаньму обернулся, а человек за его спиной держал кинжал у шеи нуны. Абсолютно бесшумно.
Монах выронил четки из рук, и те со стуком ударились об пол. Во рту нуны оказался цветок с кучей лепестков, из-за которого она не могла говорить.
– Что ты хочешь? – тут же спросил Сюаньму, анализируя всевозможные варианты по спасению нуны. И зачем он только позволил ей идти с ним? Дурак. Если сегодня прольется ее кровь, то виноват в этом будет лишь он.
– Я? – уточнил мужчина с явной насмешкой в голосе. – Ничего, зато эти руки хотят творить.
Он демонстративно размял свободную, согнул и разогнул пальцы, широкая улыбка расползлась по его лицу и застыла в пугающем оскале.
– Возьми меня, а ее оставь, – решительно потребовал Сюаньму и медленно опустил талисман.
– Хо? – Убийца провел кинжалом, на шее нуны выступила капелька крови и потекла тонкой струйкой, ее глаза расширились от страха и забегали по сторонам. – Ты меня не интересуешь.
Сюаньму разрывался, не зная, что делать. За этот день он совершил четыре ошибки.
Первая. Не убил человека. Того, кто играл с телами как с глиной, избавлялся от органов и менял их на цветы. Теперь этот человек угрожал принцессе Сонгусыля.
Вторая. Он пожалел.