Янтарь и Лазурит стр. 39
только больше взглядов приковала к себе.
– Вы можете в тени держаться, а не открыто за мной идти? – буркнула она едва слышно.
– Принцесса Юнха, мы не теневые убийцы, – ответил один из стражников, однако сопровождавшие прислушались к ее просьбе и разошлись на разное расстояние. Ровно за ней теперь шла только Хеджин, как и большинство слуг следовали за своими господами, а евнух Квон и стражники держались подальше, словно их ничего не связывало.
Однако у выхода из города они резко приблизились и окружили ее.
– Принцесса Юнха, дальше нельзя.
У нее чуть челюсть не отвалилась.
– Вы издеваетесь?! – возмутилась она и махнула руками. – Вы же знали, что мы уходим из Сонбака, и только сейчас решили запретить?!
Янтарные глаза сердито пылали под ярким солнцем.
– М-мы же все равно сопровождаем принцессу, пройдемся недалеко, – неуверенно вмешался евнух Квон. Должно быть, чувствовал вину перед своей госпожой: отчасти из-за него она две недели сидела взаперти.
Пока он говорил, Кохаку ловко скользнула между двумя стражниками и умчалась к выходу, где пролетела мимо охраны города.
– Принцесса! – едва моргнув, закричала Хеджин и понеслась за ней.
– Принцесса Юнха, стойте!
– Ни за что!
Она не оборачивалась, чтобы не тратить времени, а спешила к ближайшему болоту, привыкшая к подобным гонкам. Спохватившиеся стражники не отставали, но и догнать не могли, поэтому вынужденно бежали следом. Ветер дул в спину и только заставлял ускоряться; Кохаку ощущала себя по-настоящему свободной. Если бы не верная охрана, она бы немного расслабилась, вытянула руки в стороны, позволила бы порывам подтолкнуть ее, но топот позади напоминал о суровой реальности.
Судя по доносившимся сзади крикам, Хеджин и евнух Квон отстали, а кто-то из стражников по-прежнему дышал в спину. Они бежали молча и не тратили энергию на слова, но Кохаку прекрасно слышала их шаги. Как только на горизонте показалось болото, она завопила на всю округу:
– Чинхён-а!
Птицы закричали и взлетели с деревьев, перья посыпались на землю. Даже если Чинхён находился где-то далеко, голос Кохаку разнесся по всему лесу и поднял на уши всех его обитателей. Она выбежала к болоту и едва успела затормозить, чуть носом не полетев в самую грязь.
– Нуним? – удивился Чинхён, который сидел на земле среди высокой травы, где его почти не было видно. Перед ним стояла темная курильница, из которой исходил насыщенный аромат каких-то масел.
– Принцесса Юнха, мы возвращаемся в Сонбак, – заявили стражники, в тот же миг догнав Кохаку.
– Да подождите вы! – возмутилась она и обернулась к другу. – Чинхён-а, помощь нужна. Что ты вообще на болоте забыл?
Успев подняться на ноги, он спрятал руки за спиной и опустил голову. Кохаку изогнула брови, чуя, что пахнет неладным, и настойчиво добавила:
– Выкладывай.
Стражники окружили ее, но не спешили хватать и насильно тащить в город. Хеджин и евнуха Квона видно не было. Волны беспокойства исходили от Чинхёна, но в итоге он сдался и после протяжного вздоха заговорил:
– В лавке завелись мерзкие насекомые, как их?.. Твой друг монах назвал их хицу-что-то-там-но-муши, кажется. Они выгрызли все кисти и бумагу, искупались в чернилах и выпили их.
– Хицубокуси-но-муси тогда, – перебила его Кохаку: именно эти иероглифы без насекомого она написала на колокольчике в лавке – и не позволила договорить, так как осознала,