Язык, онтология и реализм стр. 340
само же и констатирует. Так, например, интуиционист в математике на вопрос, что в общем делает истинное математическое высказывание истинным, может дать информативный ответ: существование доказательства этого высказывания, тогда как платонист на вопрос, что делает истинным, скажем, предположение Гольдбаха (если оно истинно), не может дать иного ответа, кроме как: то, что каждое четное число является суммой двух простых чисел, т. е. формулируя само предположение Гольдбаха. Согласно Даммиту, «информативный ответ на вопрос, что делает высказывание некоторого класса истинным, когда оно истинно, проливает свет на понятие истины, присущее высказываниям этого класса» [Dummett, 1996, p. 248], и в этом случае мы уже имеем объяснение того, что говорящий должен знать, зная условия истинности высказываний указанного вида. Однако, отмечает Даммит, отнюдь не во всех случаях мы можем рассчитывать на получение подобного информативного ответа, поэтому, «когда можно дать только тривиальный ответ на этот вопрос, должен быть дан нетривиальный ответ на следующий вопрос — в чем состоит наше знание условий истинности такого высказывания» [Dummett, 1996, p. 270]. Если первый способ объяснения знания условий истинности включает в себя редукционизм в качестве необходимого шага, то для второго редукционизм вовсе не обязателен. «Хотя редукционистский тезис, в сильной или слабой форме, часто составлял первый шаг на пути к принятию антиреалистической позиции, он не является существенной частью этого пути, ибо возможен нередукционистский тип антиреализма» [Dummett, 1978, p. хххi]. Чтобы понять, как это возможно, обратимся к конкретному примеру, подробно разбираемому Даммитом.
Возьмем высказывание «Джон испытывает боль». Смысл этого высказывания задается условиями его истинности. Согласно реалисту, человек, произносящий это предложение, знает условия его истинности, поскольку он знает, что с Джоном должно происходить то же самое, что происходит с ним, когда он испытывает боль. Более того, это высказывание, сделанное конкретным человеком в конкретный момент времени, является определенно истинным или ложным, поскольку с Джоном или происходит или не происходит то, что происходит с рассматриваемым нами конкретным человеком, когда он испытывает боль. Это означает, что это высказывание может быть истинным, даже если у этого человека нет возможности установить его истинность, поскольку Джон, к примеру, или парализован (и, стало быть, лишен возможности показать, что он испытывает боль), или ведет себя стоически, или очень искусно притворяется. В результате смысл высказывания не задается в терминах свидетельств, которые человек может иметь в пользу его истинности или ложности. Бихевиорист же, напротив, считает, что истинность высказывания «Джон испытывает боль» приравнивается наличию соответствующего поведения со стороны Джона, которое и служит свидетельством в ее пользу. Но поскольку бихевиористское отождествление боли и болевого поведения опровергается возможностью подавления человеком инстинктивной реакции или возможностью притворства, многие склоняются к выводу о том, что в отношении подобных высказываний нельзя не принять реалистической интерпретации. Для Даммита это слишком поспешный вывод, так как реализму можно противопоставить и иную, небихевиористскую, антиреалистическую позицию. Эту позицию он находит у позднего Витгенштейна, который, по его мнению, продемонстрировал несостоятельность как реализма, так и бихевиоризма в отношении приписываний боли. Для Витгенштейна в случае таких высказываний, как «Джон испытывает боль», нельзя дать нетривиального ответа на вопрос, что делает подобное высказывание истинным, когда оно истинно, т. е. редукционистское объяснение здесь неуместно. Поэтому требуется объяснить, что должен знать человек, чтобы понимать подобное высказывание. Как