Язык, онтология и реализм стр. 342
И хотя Даммит открыто говорит о своем намерении исправить традиционное употребление термина «реализм», в котором, как мы уже отмечали, он видит смешение вопросов о собственно реализме и вопросов о редукционизме, предлагаемая им трактовка реализма настолько расходится с традиционными представлениями, что для многих это служит свидетельством ее несостоятельности. Подобную реакцию вполне можно понять, особенно если учесть, что Даммит в конечном счете приходит к выводу, что и «феноменализм, который обычно воспринимают как прототип антиреализма, лучше считать усовершенствованным вариантом реализма» [Dummett, 1996, p. 254]. Более того, как указывают такие критики, как М. Девитт, В. Хейл, М. Миллер и др., если принять даммитовское истолкование реализма, то реализм здравого смысла окажется совместимым с идеалистической метафизикой, например с идеализмом Дж. Беркли, согласно которому окружающие нас вещи, скажем столы и стулья, суть не что иное, как идеи в умах. Беркли вполне согласился бы с тем, что некоторые высказывания о внешнем мире имеют трансцендентные (в понимании Даммита) условия истинности, поскольку истина об обычных объектах определяется восприятиями в уме Бога, а то, что находится в уме Бога, не зависит от нашей способности верифицировать. Впрочем, сам Даммит признает, что идеалист, принимающий логику, которая допускает трансцендентное понятие истины, в отношении физической реальности «был бы усовершенствованным, а не наивным реалистом…каким в итоге оказался Беркли» [Dummett, 1996, p. 464].
Подобных расхождений можно найти немало, и это давало повод для критики даммитовской трактовки реализма с самых разных сторон. Стойко защищая свою позицию от подобных нападок, Даммит со временем все-таки счел нужным пересмотреть ряд важных положений своей исходной концепции. Пересмотр в основном коснулся принципа двузначности как критерия реалистической позиции. В своей второй статье под названием «Реализм» (1982) Даммит пишет: «Непростое принятие или непринятие принципа двузначности выражает различие между реалистической и антиреалистической интерпретациями. Находясь под впечатлением от того факта, что многие философские взгляды, включавшие отвержение некоторой формы реализма, основывались на отказе от двузначности, или по крайней мере вели к
нему, я повинен в том, что в прошлом высказывался так, как если бы антиреализм характеризовался отвержением двузначности, а ее признание было связано с реализмом» [Dummett, 1996, p. 269]. Заставило Даммита признать принцип двузначности «слишком упрощенным» критерием различения реализма и антиреализма несколько соображений. Во-первых, тот факт, что реализм вполне сочетается с принятием многозначной семантики. Во-вторых, осознание того, что принятие принципа двузначности еще недостаточно для реалистической позиции. Так, хотя Рассел сохранил принцип двузначности, а Фреге отверг его в отношении предложений, содержащих пустые имена собственные, и тот и другой «в сравнении с Мейнонгом безусловно были антреалистами в отношении возможных объектов» [Dummett, 1996, p. 468]. В-третьих, некоторые споры между реалистами и их противниками (например, классический спор об универсалиях или спор по поводу этического реализма) вообще не включали никаких разногласий относительно двузначности.
Чтобы преодолеть перечисленные затруднения, Даммит вносит ряд серьезных изменений в свою концепцию реализма. Начнем с того, что он вводит понятие «объективистской» семантики. В основе этой семантики лежит не принцип двузначности, а более слабый принцип, который он называет принципом валентности и согласно которому каждое высказывание является определенно истинным или неистинным. Любая реалистическая семантика является объективистской, поэтому реализм может быть связан не только с принятием принципа двузначности, но и принципа валентности (и, стало быть, реалист может