Игра без козырей стр. 73
– Не знаю. Надо подумать.
Он переменил тему разговора и до самого Лондона говорил о других скачках и других ипподромах.
Глава 10
Во вторник утром Долли нехотя подвинула ко мне телефон, и я попросил телефонистку соединить меня с отделом розыска пропавших лиц.
– Сэмми? Сид Холли из отдела скачек. Ты занят?
– Последнюю несовершеннолетнюю только что извлекли из Гретны. Ну, выкладывай… Кто потерялся?
– Человек по фамилии Смит.
По проводу через три этажа проскочило слабое ругательство. Я засмеялся:
– Я думаю, он действительно Смит. Водитель по профессии. Последний год работал на цистерне в «Интерсоут кемикл». Ушел от них в прошлую среду, бросил жилье и не оставил нового адреса.
Я рассказал также об аварии, о предполагаемом сотрясении мозга и о ночных пирушках.
– А тебе не кажется, что его с дальним прицелом посадили за руль цистерны год назад? Тогда вряд ли Смит – настоящая фамилия. В этом случае наша задача становится гораздо сложнее.
– Не знаю. Но больше похоже, что он устроился в «Интерсоут кемикл» с честными намерениями, а потом ему предложили кругленькую сумму за особые услуги.
– Хорошо. Попробую сначала вашу версию. Вероятно, поступая в «Интерсоут кемикл», он сослался на прежние места, где работал. Они могут знать, есть ли у него другая профессия. Или я прослежу его прошлое через профсоюз. И его жена тоже могла где-то работать. Я перезвоню тебе.
– Спасибо.
– Не забудь вернуть мне стол, когда шеф купит тебе мебельный антиквариат с золотой крышкой.
– Боюсь, тебе придется долго ждать, – улыбнулся я.
Значит, в ящике лежал завтрак Сэмми.
На столе я увидел тоненькую папку с делом Эндрюса, которую рассыльный Джонс раскопал в архиве. Я оглядел комнату:
– Где Чико?
– Помогает букмекеру переезжать в новый дом, – ответила Долли.
– Что он делает? – вытаращил я глаза.
– Вот именно – что! День давно был назначен. Букмекер перевозит сейф и хочет, чтобы Чико сидел на сейфе в мебельном фургоне. «Только Чико, – сказал он, – никого другого мне не надо». Заказчик, который платит, всегда прав, и Чико пошел сидеть на сейфе.
– Проклятие.
– Он оставил тебе пленку, – добавила Долли, потянувшись к ящику.
– Тогда беру свое проклятие назад.
Долли улыбнулась и передала мне пленку. Я вставил ее в магнитофон и надел наушники.
«Когда я истоптал ноги до самых лодыжек, – раздался бодрый голос Чико, – мне удалось раскопать, что ваш директор ипподрома, устраивая скачки, делал все, чтобы отпугнуть приличных участников, и был со всеми ужасно груб. Это самое плохое, что за ним числится. Говорят, что за год до самоубийства его все любили. Потом, как сказал каждый, с кем я разговаривал, он
постепенно становился все хуже и хуже и наконец совсем чокнулся. Он так грубо обращался со служащими ипподрома, что половина из них не выдержала и ушла. Практически все местные торговцы при одном упоминании его имени плевались. Дополню рассказ, когда увижу тебя, но ничего похожего на Сибери тут нет: ни несчастных случаев, ни аварий, ничего в таком роде».
Вздохнув, я стер запись и вернул чистую пленку Долли. Затем открыл папку с делом Эндрюса и стал изучать ее содержимое.
Мистер Мервин Бринтон из Рединга обратился в агентство за личной охраной, поскольку у него были основания предполагать, что он может подвергнуться нападению. Он не