Игра без козырей стр. 75
поддержать мужа.
– Я только хотел уточнить, мистер Бринтон, – начал я, – не связывают ли вас, случайно, родственные отношения с мистером Уильямом Бринтоном, бывшим управляющим ипподромом в Данстейбле?
Он долго страдальчески смотрел на меня, а потом, к моему ужасу, сел на диван и заплакал. Он закрывал глаза руками, и слезы капали сквозь пальцы на твидовые брюки.
– Прошу вас… мистер Бринтон… простите, – неловко бормотал я.
Он хлюпал носом и кашлял, потом вытащил платок и принялся вытирать глаза. Постепенно приступ горя прошел, и он неразборчиво прохрипел:
– Как вы узнали? Я же говорил, что не хочу никаких вопросов…
– Совершенно случайно. Никто не будет задавать вопросов,
обещаю вам. Может быть, вы сами хотите рассказать? Тогда вопросы вообще не понадобятся.
– Полиция… – Он всхлипнул и недоверчиво посмотрел на меня. – Они уже приходили, но я отказался говорить, и они ушли.
– Все, что вы скажете, останется строго между нами.
– Я был таким дураком… Мне в самом деле хочется кому-то рассказать.
Я представил страшное напряжение, чувство вины, которые давили на него столько времени, и его рыдания показались мне не только понятными, но и неизбежными.
– Понимаете, все из-за письма. – Он тихо высморкался. – Письма, которое Уильям начал писать мне, но так никогда и не отправил… Я нашел его в сундуке с разными вещами, которые остались после того, как он покончил с собой. Я жил тогда в Сараваке, на Борнео, и вдруг получаю телеграмму. Вы знаете, это страшный удар… Единственный брат – и поступил… так ужасно. Он был младше меня на семь лет, мы не были особенно близки, только в детстве. Теперь я так жалею… но уже поздно. Как бы то ни было, вернувшись в Англию, я забрал оставшиеся после него вещи, привез сюда и оставил на чердаке. Книги о скачках, седла и все такое. Понимаете, я не знал, что с ними делать. Мне они совсем ни к чему. Но… мне казалось… я считал… нельзя же просто их сжечь. Прошло много месяцев, прежде чем я взялся разбирать его вещи, и тогда-то нашел письмо.
Мистер Бринтон почти шепотом закончил последнюю фразу и виновато поглядел на меня.
– Мы с Китти очень быстро поняли, что моя пенсия не так велика, как хотелось бы. В Англии все ужасно дорого. Налоги… Мы решили продать дом, хотя только что его купили и родные Китти живут рядом. И… я подумал… может быть, сумею вместо дома продать письмо.
– И вместо денег получили угрозы, – заметил я.
– Да. Понимаете, само письмо мне подсказало идею… – Он пожевал усы.
– А сейчас письма у вас нет. – Я не спрашивал, а констатировал факт, словно точно знал, а не просто догадался. – Когда первый раз вам угрожали по телефону, вы считали, что еще сможете продать письмо, если агентство Рэднора обеспечит вашу безопасность. Но потом вас сильно запугали, и вы отдали письмо. После этого вы отказались от телохранителя, потому что угрозы прекратились.
– Я отдал им письмо, – кивнул он, – потому что стреляли в человека. Я никогда не думал, что такое может случиться. Я был в ужасе. Какой-то кошмар. Я не понимал, что это так опасно. Всего лишь продать письмо… Господи, лучше бы я никогда не находил его. Лучше бы Уильям никогда не