Библиотека

Игра над бездной стр. 12

Размер шрифта
-
+
Тема

мужчину. К тому же еще не изгладилось впечатление от разговора с Савелисом.

Дверь открыла служанка, Илмар видел ее впервые, она его тоже не знала. Барышня? Да, дома, но сейчас уезжает на взморье. Алберт? Он со старшими господами в Эдинбурге.

— Подождите минутку, я доложу о вас…

Она ушла и больше не вернулась. Минутой позже в передней разыгралась трогательная сцена. Нельзя сказать, что они бросились друг другу в объятия, но нечто вроде. Не будь антракт столь долгим, возможно, встреча была бы несколько иной. Теперь же они не могли сразу воротиться в прошлое. Их «здравствуй» и «как поживаешь» прозвучали довольно-таки натянуто, почти формально,

а за рукопожатием последовала неловкая, хоть и краткая пауза. Как-никак минуло три года, тридцать шесть месяцев, у каждого происходили какие-то события и были дела, о которых другой не имел ни малейшего представления. Многочисленные письма мало что в этом меняли, они были хрупким и зыбким мостком в прошлое, и полагаться на них не стоило. Анда изменилась, то же самое произошло и с Илмаром. Быть может, только их желание осталось таким же, как было, но — поди знай, так ли это у другого?

Да-а, глупо было вот так стоять, краснеть, держаться за руки и ждать, что правда сама по себе вырвется наружу, как искра из трамвайного провода. За время этого короткого замешательства Илмар успел убедиться в том, что фигура Анды стала еще красивей, чем раньше, плечи обрели женственную округлость, а лицо в обрамлении белокурых волос стало еще больше походить на кукольные личики, которые он видел в витринах магазинов детских игрушек. Это было одновременно приятно и неприятно. Приятно потому, что перемены тебя не разочаровывают и еще потому, что эта кукольная красивость безупречна, можно даже сказать, что в ней проявляется стиль. Неприятно же от того, что эта красота — бело-розово младенческая, хотя ты прекрасно знаешь, что Анда далеко не дитя, что и служит поводом для мыслей о несовместимости противоположностей, о чем-то ненастоящем, фальшивом. В ней было что-то от картины, написанной чересчур чистыми тонами: если уж белое, то ярко-белое, если голубое, то ясно-голубое, и так далее. Этакая очаровательная литографическая красивость.

Что думала Анда о переменах в нем, этого он знать не мог. На три сантиметра длинней он стал, набрал вес в количестве семи килограммов и научился иногда вместо улыбки употреблять ухмылку. Три года океанских плаваний поубавили граций и легкости ловкого конькобежца. Голос у него огрубел, от ходьбы по наклонной в бурю палубе он привык стоять, расставив ноги. Но в этом, наверно, не было ничего особенного.

Они постояли немного как бы в растерянности, несмело глядя друг на друга, затем Илмару вдруг стало смешно и он беспечно шагнул в прошлое — будь что будет! И тогда он настал, этот обрывающий сердце миг, когда руки становятся непослушными, губы ищут губы, еще и еще — и конец Андиной прическе! Лишь теперь она сообразила, что коридор не самое подходящее место для приема дорогого, долгожданного гостя.

— Да пойдем же, наконец, в комнату! Господи, какая я рассеянная…

Окна в гостиной Балтыней были занавешены плотными белыми шторами, чтобы за лето, когда семья жила на взморье, обивка мебели не полиняла от солнца. Теперь там

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.