Игрушки судьбы стр. 109
все еще сжимая плавник.
— Давно не слыхал этих цифр. Умирая, они все завещают мне свои плавники, их создали такими, и это — последний, — человеческой у Ковадо осталась только голова, чужеродным наростом, она торчала на носу корабля, который был телом Ковадо. Некогда их ходили целые флотилии — симбионтов-кораблей. В Войну Корпораций — перебили почти всех, оставшиеся — доживали свой век, перебиваясь случайным фрахтом. Все, что они умели — плавать и убивать. Последнее — сохранило, первое — поддерживало в них жизнь. — Дети возвращаются ко мне, вместе с подарками — трупами врагов.
— Не понял?
— Разлагаясь, плавник вырабатывает токсин, через кожу он проникает в твой организм, добирается до жизненно важных органов — и ты умираешь. Они не виноваты, их создали такими.
— Ты что-то путаешь, старик, — немного грубовато ответил я, — если бы что-то такое было, мои наниты… — я не договорил, словно услышав слова живого корабля, или мои, выскочило несколько сообщений: печень функционировала на 30 процентов, легкие на 40, сердце на 50, и показатели эти стремительно уменьшались.
— Вот видишь, — Ковадо все понял о моему изменившемуся лицу. — Не переживай, у меня есть средство, спустись в низ, второй кубрик от лестницы, там шкаф, на третьей полке коробка с пробирками — в них противоядие, там должна еще остаться парочка, — я кинулся к трапу, — плавник забери, положишь в шкаф на нижнюю полку.
Темный коридор, вторые двери, шкаф, полка, трясущиеся руки хватают пробирку и опрокидывают содержимое в рот. Да, здесь может быть и токсин, но разве есть у меня выбор, я и так умираю!
Жду. Показатели перестали падать, а спустя еще минуту начали медленно подниматься.
Глянул на полку внизу — с десяток плавников уже лежало там.
* * *Вэньян снова стоял в толпе, толстый Гуанг топтался рядом.
Старик перед ними проповедовал.
— И увидев, что сделали с миром, Смотритель оставил нас — недостойных, ушел!
Вэньян активировал полученную программу, она легко отыскала Проповедника и сконнектилась с ним. Будь он побогаче или поумнее, давно бы поставил блокировку, а так — стандартная программа, которую изначально ставят всем, кто решил посвятить свою жизнь лицедейству, причем «лицедейству» в прямом смысле слова.
— Ибо предпочли они совершенствоваться физически в ущерб духовному росту!
Из огромной галереи образов Вэньян выбрал первый, активировал.
— Но остались жемчужины, что внемлют словам правды! — по толпе пошел гул, и он отличался от одобрительного гула прошлой проповеди, ибо последнюю фразу говорила… девушка-подросток с худым острым носом и большими зубами, которые не прикрывали тонкие губы. Чалма обвисла на маленько головке, как и халат на худом тельце.
Вэньян активировал второй образ.
— Которые богаты не физически, но духовно! Сильные не телом, но духом и праведностью своей! — говорила старуха, страшная, с острым подбородком и кривыми зубами, поросшая седыми волосами бородавка смешно дергалась на верхней губе.
Проповедник не понимал, причину волнений, он-то ощущал себя, как прежде, а толпа, между тем, волновалась все заметнее.
Вэньян снова сделал изменения.
— А праведность достигается лишь многолетними лишениями и воздержанием! — говорил ребенок, и белая чалма, окончательно распустившись, сползла почти на глаза. Проповедник, наконец, понял, что происходит, но было уже поздно.
— Да он же сумасшедший! — громко крикнул Вэньян. — А ну покажи, еще чего можешь!
Он запустил цикл,