Иллюзии II. Приключения одного ученика, который учеником быть не хотел стр. 17
ведь об этом не знал, верно?
— Я люблю истории. Люблю вас всех.
— И мы тебя любим, Ричард. Ты в своих повестях рассказал о кодексе хорька, о том, что среди хорьков нет злодеев, и о том, что мы всегда следуем своим наивысшим идеалам. Возможно, раньше никто такого не делал — никто так не писал о нас, — но теперь появилась твоя книга, и ничто отныне не может отменить нашу доброту по отношению друг к другу и по отношению к людям.
Она нажала кнопку внутренней связи:
— Впередсмотрящий правого борта, «Решительный» в твоем распоряжении. Встань на рейд в десяти лапах от берега возле леса, отвяжи шлюпку и высади экипаж на берег.
— Есть принять командование.
Пушистой молнией вниз по лестнице на мостик примчалась Кимико.
— По вашему распоряжению принимаю командование, мэм.
— Командование передаю, — сказала Бетани, и Кимико приняла штурвал из ее рук, бросив быстрый взгляд на меня.
Капитан провела меня вниз на палубу.
— Все эти истории — сама любовь, переложенная на бумагу, знаешь ли ты об этом?
— Конечно.
— А любовь — единственная сила во Вселенной. Ты сделал нас реальными… никто до тебя. Осознаешь ли ты свое влияние на людей?
— Нет. Я пишу о приключениях, — я улыбнулся капитану. — И немножко о любви.
— Возвращайся к смертной жизни, Ричард. Наши жизни тесно переплетены с твоей. Мы — твои ученики и в то же время учителя. Мы никогда не умрем. Как и ты.
Она сняла свой шейный платок с цветами своей лодки и своей команды и повязала его мне.
— Бетани…
— От всей команды. От каждого из нас. Пока живы, мы будем нести с собой твою любовь.
Покидая судно, я отсалютовал флагу и капитану — таков обычай хорьков.
— Спасибо тебе, дорогая Бетани.
И она исчезла. В один миг исчезли «Решительный», Харли, Кимико, Боа, Винсент, Бетани… Книга. Однако для меня мир хорьков и их благородный Кодекс продолжают жить.
Как могу я забыть их истории?
Глава шестая
О, скорбь и умирание — совершенно разные состояния сознания.Один видит полночь, другой — дивный рассвет.Один видит смерть, другой — Жизнь, какая не являлась ему никогда прежде.Больница. Это тюрьма.
Как сбежать? Когда глаза закрыты, они видят иначе, слышат иначе.
В ангаре сумрак — тени и тишина. Я увидел обломки Пафф — моей амфибии. Они аккуратно сложены на цементном полу.
Это похоже на смерть: обломки правого крыла, погнутые и поломанные распорки, вся верхняя часть фюзеляжа, от носа до хвоста, помята, искорежена, разбита в результате падения вверх колесами. Очень похоже на смерть.
— Ох, Пафф! — вскрикнул я.
— Ричард? — отозвалась она заспанно.
— Ты в порядке? — спросили мы одновременно в два голоса.
— Со мной все хорошо, Пафф. Пара царапин. Но сдается мне… ты приняла на себя весь удар.
— Нет. Ты сейчас смотришь на мое смертное тело. Подозреваю, что я и сама бы воскликнула «Ох!», если бы увидела тебя сейчас.
Я рассмеялся.
— Я — не тело, Пафф. Как и ты.
— С тобой все хорошо.
— Я не помню крушения. Мне сказали, что я не погиб лишь благодаря тому, что сделала для меня ты за последние две секунды.
— Я старалась, Ричард. Я в порядке. Неразрушимая.
И вот она уже стоит тут — ее