Инкогнито. Тайная жизнь мозга стр. 264
психическую жизнь пациента; впрочем, договоры Одиссея всегда страдают от неполного знания будущего.
211
Эта фраза позаимствована у моего коллеги Джонатана Доунара, который сформулировал правило так: «Если вы не можете опираться на собственную дорсолатеральную префронтальную кору, прибегните к чужой». Как бы мне ни нравился оригинал, я упростил его для целей данного момента.
212
Кроме мозолистого тела, полушария соединяет передняя комиссура (или передняя спайка), задняя комиссура (или задняя спайка) и спайка свода, однако они существенно меньше мозолистого тела по количеству волокон. Прим. пер.
213
Подробный обзор десятков лет изучения разделенного мозга смотрите в работе: Tramo, et al., “Hemispheric Specialization”. Сводку для неподготовленной аудитории смотрите в работе: Michael Gazzaniga, “The split-brain revisited”.
214
Jaynes, The Origin of Consciousness.
215
Это редкое воспалительное заболевание головного мозга названо именем канадского нейрохирурга Теодора Расмуссена (1910–2002). Прим. пер.
216
См., например: Rauch, Shin, and Phelps, “Neurocircuitry models”. Исследование взаимосвязи между страшными воспоминаниями и восприятием времени смотрите в работе: Stetson, Fiesta, and Eagleman, “Does time really…?”
217
Следует рассмотреть и еще один аспект памяти и гипотезы о беспрестанном изобретении: нейрофизиологи представляют память не как одно явление, но как совокупность многих различных подтипов. В первом приближении можно выделить кратковременную память и долговременную память. Кратковременная память включает запоминание номера телефона на время, достаточное, чтобы его набрать. В рамках долгосрочной памяти есть декларативная (эксплицитная, осознаваемая) память (например, что вы ели на завтрак и год, в котором вы поженились) и имплицитная (скрытая) память (например, как ездить на велосипеде); обзор смотрите в работе: Eagleman and Montague, “Models of learning”. Такое разделение было введено, поскольку пациенты иногда повреждают один тип памяти, не повреждая другие, и это наблюдение дало нейрофизиологам надежду на категоризацию памяти. Однако вероятно, что итоговая картина памяти не будет так аккуратно делиться на естественные категории; наоборот, в соответствии с темой этой главы, различные механизмы памяти будут перекрываться по своим областям (смотрите, например, рассмотрение отдельных систем «когнитивной памяти» и «памяти привычек», которые опираются соответственно на медиальную височную долю и базальные ядра, в работе: Poldrack and Packard, “Competition”). Любая нейронная схема, которая вносит вклад в память, даже крохотный, будет подкрепляться и может вносить свой вклад. Если это так, то это определенный шаг в объяснении вечной загадки, с которой сталкиваются молодые врачи в неврологической клинике: почему реальные случаи с пациентами крайне редко соответствуют случаям, описанным в учебниках? Учебники предполагают аккуратную категоризацию, в то время как реальные мозги беспрестанно заново изобретают перекрывающиеся стратегии. В результате реальные мозги являются устойчивыми — и они так же стойки к человекоцентристской системе наименования.
218
Обзор различных моделей обнаружения движения смотрите в работе: Clifford and Ibbotson, “Fundamental mechanisms”.
219
В современной нейробиологии существует множество примеров такого включения множественных решений. Возьмем, например, эффект постдвижения, упомянутый в главе 2. Если вы смотрите на водопад примерно минуту, а затем посмотрите на что-то иное (например, на скалы по сторонам), то вам будет казаться, что скалы движутся вверх. Эта иллюзия происходит вследствие адаптации системы: по сути, зрительный мозг осознаёт, что извлекает мало новой информации от всего этого движения вниз, и начинает приспосабливать свои внутренние параметры в сторону аннулирования такого «спускания». В результате нечто неподвижное начинает выглядеть