Интриги и котики кардинала Ришелье стр. 21
город и правда взят.
Официальные источники дают немного другую версию событий: что отец Жозеф, будто бы, повторял перед смертью, что должен “Дать отчёт”. А Ришелье очень расстраивался и говорил, что лишился своей опоры.
И это вообще-то правда. Потому что дела, которые проворачивали эти двое…
Но о делах в другой раз.
14. Про заговор де Шале
Мы уже писали, что с врагами у кардинала дело обстояло примерно как с котиками: много, все разные, умеют хорошо делать кусь, а некоторые – вообще истинно демонические сущности. Дело оставалось за малым: кому из врагов Ришелье первому придёт в голову прибегнуть к испытанному методу решения проблем. Ну, вы знаете, все эти “ля-ля-ля-ля-бум-бум”, юноша бледный со взором горящим, нож в бочок – и молчок…
Первой мысль ожидаемо пришла госпоже де Шеврез. Кардинал только пару лет как стал первым министром, герцог Бэкингем только-только отбегал в чепчике по Лувре, а герцогиня-затейница уже интересовалась у брата короля и кой-кого из знати: а не надоел ли им, скажем, новоявленный первый министр?
Вопрос был пожалуй что и лишним. Народ переглянулся и без слов решил: “В расход кошатника!”
– А потом можно бы и за троном, – мечтательно добавил Гастон (который Дитя Франции и наследник престола). – А как мы, собственно, его убьём?
– У нас тут трёх Генрихов запыряли ножами, чего ещё придумывать, – воззвал кто-то к истории.
– Этот же не Генрих, этот Арман, – усомнилась герцогиня де Шеврез.
– А ещё кучу народа отравили, – воодушевился Гастон.
– Так он не жрёт ничего, – проявила герцогиня гастрономическую осведомлённость.
– А Кончини же застрелили? – робко предположил кто-то.
– Так то с разрешения короля, – просветил кто-то сведущий в истории.
– Господа, нам нужен план, – сообщила очевидное госпожа де Шеврез. – Так вот, есть у меня тут один любовник… Кто сказал – «один из»?! А хотя а, хотя верно.
Графу Анри де Шале, что называется, выпал сектор «Упс» на барабане. Граф, кстати, был придворным Гастона и просто наивным ослом, влюблённым в герцогиню по самое не могу. Так что де Шеврез начала обработку с попыток возбудить ревность.
– Ой, мне что-то Ришелье прохода не даёт, и шпионит постоянно, и глазками с намёком делает, – плакалась она де Шале. – Ой, как мне страшно за свою честь: так и домогается, так и домогается!
– Так он же, вроде, королеву домогается, – мямлил де Шале, изо всех сил пытаясь не задавать вопросы типа «Какая-какая честь, простите?»
– Королеву… домогался, – соглашалась герцогиня тоном Ивана Васильевича, который «Казань брал, Астрахань брал…», – и меня домогался. Да он ещё племянницу свою домогался! Он этот… вообще домогатор, во!
– А можно мне в двадцать пять такое либидо, как у него в сорок, – вздыхал де Шале. – Это всё яблоки и кошки?
– И цветы, то есть, э-э-э, дорогой, а не могли бы вы сделать мне приятное? – сменила тон госпожа де Шеврез, понимая, что ещё немного – и граф урулит в яблочно-кошачьи дали.
Де Шале с готовностью пообещал сделать герцогине приятное. Момент настал.
– Отмстите за меня кардиналу! – патетично воззвала герцогиня.
– Мне