Искала я милого моего стр. 58
именно такова. Её лицо казалось неуловимо знакомым, но, видимо, потому, что обладало классическими чертами – большие глаза, прямой нос, чуть приподнятые уголки губ. Оно могло оказаться на старинной гравюре, папирусе, вазе – и мелькнуть в современной толпе любой страны. Взглянешь и не запомнишь, и в то же время не забудешь никогда. Высокая, тонкая и сильная, высушенная южным солнцем до лёгкого коричневого оттенка, не морщинистая лишь потому, что энергия кристаллов вливала в неё жизнь – Эмилия умела отличать настоящую молодость от заёмной. Нет, эта женщина была не стара, но и не настолько молода, как выглядела. Мужчины таких нюансов не различают, но Эмилия чувствовала – прежде всего по лёгкому ознобу, который, конечно, мог быть самовнушением или завистью к хорошо проделанной работе. А здесь работа нешуточная, которую одними деньгами не купишь. Эмилия много думала о природе магии и её воздействии на человека и всё больше склонялась к выводу, что личность объекта имеет значение: чем сильнее и аскетичней дух, тем охотнее энергия с ним взаимодействует. Монахи всех мастей давно это утверждали, но кто же поверит тем, кто аскезой торгует? Для Эмилии стало неприятным сюрпризом, что вся их болтовня о воле и смирении происходит не только от обычного для адептов любых религий желания – загнать людей в рамки, лишить удовольствий, навязать правила и всячески завиноватить тех, кто эти правила не исполняет. Существует ли божество, которое говорит человеку только одно: ты ничего не должен мне изначально? Слушай свой ум, чувство благодарности и сострадание, принимай на себя обязанности, исходя из потребностей души. Эмилия не считала, что личность, воспитанная таким образом, вырастет эгоистичной – люди по сути своей добры и сентиментальны и охотно помогают по зову сердца, а не по обязанности. Неожиданный идеализм для её профессии, но эта идея ей нравилась.
Итак, дама, сидящая перед ней, была сильна. И она как раз говорила:
– Кофе, как я понимаю, вы уже пили, так что перейдём к делу?
Эмилия проследила за её взглядом, стряхнула с груди остатки сахарной пудры и улыбнулась:
– А вот и нет, госпожа сыщица, вы ошиблись, это была только булочка!
– Тогда кофе, – легко согласилась Есения и поднялась. – Пойдёмте, здесь прелестная кухня. Я обхожусь без прислуги, так что сварю сама.
Эмилию тоже забавляло сочетание старых стен и комфорта, ей нравилось, что жаровня с песком для кофе греется на плите, растопленной кристаллами, а не огнём.
Есения поставила перед ней поднос с двумя чашечками и джезвой и разлила кофе.
Эмилия вдохнула аромат.
– А нет ли… – Она беспомощно оглянулась на красивый тёмный буфет.
– Сахара? – удивилась Есения. Подлинные эстеты не признают сладкий кофе.
– Нет, что вы. Чёрного перца. – Попросила бы кардамон, но, судя по запаху, он уже добавлен.
– Должен быть. – Хозяйка раскрыла резную дверцу, и Эмилия сделала быстрое движение к ее чашке. С прочими учёными этого не требовалось, но тут разговор обещал быть интересным.
Есения вернулась к столу, Эмилия слегка поперчила кофе, попробовала и вздохнула. Женщины не слишком её интересовали, большинство из них были слабы, нервны и неумны, о немногих же Эмилия жалела, что они не мужчины. Судя по тому, какой у этой женщины кофе, они бы поладили.
– Итак?
– Мне в руки попала