Искала я милого моего стр. 77
чтобы после полуночи распахнуть двери для всех желающих. Хотя, как водится в свободном городе, были и грязные атеисты, готовые продавать скоромное круглый год. Их выручка в эти дни не уменьшалась, но и не слишком росла: с одной стороны, всегда найдутся те, кто плевать хотели на любые традиции; а с другой, как ни странно, жители развратного Мелави с удовольствием играли в аскезу, ненадолго отказываясь от привычных удовольствий, чтобы потом вернуться к ним с новой силой.
Эмилия в общем безумии не участвовала, но наблюдала за ним с некоторой нежностью: легкомысленные горожане внезапно вспоминали о корнях и ритуалах, отдаваясь религиозной лихорадке, и со всей страстью надеялись и мечтали. Предполагалось, что боги в это время спускаются с небес и ходят по земле, исполняя желания. Доселе их никто не встречал, но многие верили. Эмилия даже учредила для граждан Мелави лотерею Сошествия, в которой множество мелких выигрышей и один крупный выпадали не чаще, чем в прочих, но люди считали, что шанс получить по билетику порцию небесной благодати необычайно высок.
Со своей стороны Эмилия делала, что могла, изображая руку бога, и ради развлечения занималась своеобразной благотворительностью. Например, избавляла запуганную женщину от злобного супруга, помогала честному купцу в торговле, попутно разоряя конкурентов, и так наказывала отвратительного типа, избивавшего своего ослика, что бедному животному оставалось отвезти хозяина в последний путь. Добрые чудеса, считала Эмилия, пусть останутся в ведомстве высших сил, а она займётся справедливыми. В этот раз ради разнообразия обошлась без смертоубийства, но вынуждена была иметь дело с его последствиями – она позаботилась о котах Надии. Собственно, временную няньку для них наняла сразу, как узнала о случившемся, но сейчас подошла к вопросу основательно: купила ферму и создала приют имени городской дурочки, нашла работников и оплатила перевозку животных на новое место. Особенно велела заботиться о Мици, любимой кошечке Надии. Затем распустила слух, что кошки эти приносят удачу, которой прежде обладали волосы их хозяйки. По её расчётам, после такой рекламы ни у них, ни у других будущих питомцев приюта проблем с обретением семьи быть не должно.
Домашними делами Эмилия тоже занялась, но осторожно, стараясь не заступать на территорию Эльфриды, которая считала, что это сужденное ей Колесо – тяжкая повинность управлять бытом нерадивой женщины. В руках Эмилии оставалось разве что собственное меню и забота о красивых мелочах. Сейчас она обновила постельное бельё, отказавшись от шёлковых простыней: однажды поддалась приступу гедонизма, а потом чувствовала себя спящей в чьём-то скользком чреве. Да ещё добавила кое-что к заказу у мясника, который доставят прямо перед праздничной ночью, притом, не в её дом, так что это не должно задеть Элфи.
Покончив с хлопотами, Эмилия спустилась в парк Сусаны Даль, чтобы попрощаться с цветущими деревьями. Цитрусовые входили в полную силу незадолго до дня Сошествия и накануне пахли так, что разрывалось сердце – это было как излёт любви, как последняя страсть немолодой женщины, как прощальная песня гибнущей души. Аромат сводил с ума, и наслаждение ощущалось особенно остро оттого, что буквально через несколько дней всё закончится. В разные годы праздник, привязанный к лунному календарю, мог быть ранним или поздним, но одно оставалось неизменным: когда он завершался, апельсиновые деревья отцветали. Начинались пыльные бури,