Искала я милого моего стр. 78
юго-восточный ветер приносил рыжий песок из Эрвии, а юго-западный – золотистый из Кемета. Люди от этого задыхались, а лепестки облетали. Несмотря на то что в собственной оранжерее Эмилии белые соцветия не увядали круглый год – это был её личный вызов времени и смерти, – она всё равно приходила в парк прощаться с ними. Её трогала отчаянная храбрость короткоживущих созданий, которым хватает безумия быть прекрасными, гибнуть и возрождаться. И неважно, флёрдоранж это или юные мужчины.
Когда уровень сентиментальности в ней стал критическим и поднялся примерно до ноздрей, грозя истечь розовым сиропом, Эмилия хмыкнула и засобиралась домой, решив обойтись без десерта – сахара в крови, очевидно, уже достаточно. Подойдя к собственным воротам, увидела худенькую фигуру, отделившуюся от забора. Мальчишка, один из тех, что приносит самые свежие новости, в последнее время всё чаще плохие. «Надеюсь, сегодня никого не расчленили», – подумала она, принимая записку и роняя в подставленную ладонь монетку.
– Не спеши, парень. – В сообщении не было ничего интересного, разве что одна фраза. – Тут написано: «Вечером выходила служанка из бедов».
– И чё?
– Как она выглядела?
– Ну такая, корзина там, покрывало, не разберёшь, воняет маслом ихним, а так вроде ничего…
Мальчишка, хоть и прикидывался тупым, но был из лучших, поэтому перестал кривляться и подробно описал женщину: высокая, в сером платке и браслетах, ушла в шесть, вернулась около девяти. Ходила, кажись, на свиданку, коли завернула в номера возле рынка и там оставалась, а потом домой почапала.
Дело, конечно, девичье, вот только выходов из маленьких гостиниц для свиданий всегда было несколько. А прислуги госпожа Есения Уэрет не держала.
Эмилия вошла в дом и позвонила Орену – кажется, в последние недели она пользовалась проклятущим аппаратом чаще, чем за весь предыдущий год:
– Душа моя, помнишь ту сумку, в которой подрезали «орудие»? Ну, как твой Марк выразился? Воришку-то нашли? Жаль. А вот насчёт ремешков: не сочти за труд, проверь, какой они были длины. Да-да, те самые, которые пояс – на какую примерно талию?
Эмилия дождалась ответа, повесила трубку и скверно ухмыльнулась. С виду это была одна из самых ангельских её улыбок, но люди, имевшие неосторожность хорошо знать госпожу Змейку, отправились бы составлять завещание, улыбнись она им подобным образом, – потому что для всего остального уже поздно.
В канун Сошествия город стал тихим и торжественным. Улицы обезлюдели, но всюду бурлила энергия предвкушения: в храмах молились, в домах готовили вечернюю трапезу, зажигали свечи и начинали ритуалы, более или менее длинные и сложные, но всегда вдохновенные и радостные. Редкие прохожие спешили, явно опаздывая к праздничному застолью, или, как Эмилия, пробирались в места неправедных развлечений. Она уже многие годы отказывала Орену, который не терял надежды завлечь её на семейный ужин, и проводила этот вечер одна, гуляя по городу и наблюдая, как заходит в него Господь – не во плоти, конечно, но в виде мощного потока силы, наполняющей пустые переулки до самых крыш. Она не знала, божество какой религии благословляло Мелави, но подозревала, что власть его древней, чем любое человеческое верование, и если Эмилия чему и поклонялась, то лишь ему. И когда большинство людей пряталось по домам, интуитивно опасаясь концентрированной магии, Эмилия купалась в ней и чувствовала себя