Искра Зла стр. 149
несешь, смерд, — прорычал озверевший принц.
— А вот и мухи, — как-то неожиданно весело, выкрикнул я, накладывая первую той ночью стрелу на тетиву.
Бубраш был прав. Издалека разглядев сгрудившихся у спуска к воде дружинников, отправленные в погоню рыцари Эмберхарта взяли в руки копья и принялись разгонять не меньше наших уставших коней. И снова прав, что разглядывать тонкую преграду веревки, натянутую между последними деревьями, им и в голову не пришло.
— Ааа-ай, — тоненьким, словно детским, голосом вскрикнула лошадь скачущего первым врага, когда дрожащие от напряжения ноги вдруг подломились. Сердце прошила стрела жалости, но руки не дрогнули, отпуская оперенную смерть в короткий полет. И еще одну, и еще.
Кто-то невидимый подавал мне стрелы. Я, почти не целясь, слушая лишь жалобные скрипы отсыревшего лука, отправлял их в низкое серое небо. Не старался убивать. Ранить, сбить с ног, вывести из равновесия — что угодно, лишь бы врагов стало меньше, хоть чуточку меньше. Чтоб у загнанных в угол людей появился самый маленький, хоть призрачный шанс остаться в живых.
Я старался. Отпускал тетиву на самом краю, на самой грани песни Ветра, и стрелы гудели, разрезая сыплющуюся с неба воду. Люди падали, разбрызгивая кровь по рыжей грязи. Некоторые из них вставали, вызывая легкое чувство досады. Другие оставались лежать. Я
старался и все равно не успевал. Слишком много целей. Слишком велика ярость. Слишком близко.
Большая часть вражеского отряда спешилась еще вне досягаемости моих стрел. Прикрываясь щитами, они по краю леса обошли барахтающуюся кучу из своих соратников и бьющихся от боли лошадей и двинулись в атаку.
Я выискивал любую щель. Я наказывал даже за саму мысль о беспечности. Мои стрелы ядовитыми змеями вползали в каждую прореху в защите. И все же их оставалось слишком много. Когда неровный строй вражеских воинов столкнулся с нашим, мне с высоты холмика показалось, будто ручей встретился с рекой. И тут же растворился в ней без остатка.
Время стрел кончилось. Я сунул лук в чьи-то услужливые руки, снял перевязь и вынул меч. Губы уже шептали первые строки песни Ветра, когда я кинулся в самую гущу битвы.
Не боятся только безумцы. Замахиваясь мечом для удара, я боялся так, что сжатые зубы скрипели, а сердце барабаном билось в ушах. И, видно, умер бы от страха, когда мое оружие отбили щитом и уже мне пришлось защищаться. Но мой легконогий брат ответил на зов. Водяная пыль взвилась в воздух сверкающим смерчем, раздвигая, сметая преграды на своем пути. И мне оставалось только рубить, колоть, пинать и бить эти тела. Врубаться в мягкую плоть стальным клинком, вызывать фонтаны крови, которые немедленно включались в хоровод смерча.
Я плохо видел, что происходило вокруг — багровая мутная пелена отделяла от всего окружающего мира. До меня не долетали звуки, я не чувствовал усталости и ни о чем не думал. Отыскивал глазами следующего соперника в желто-черном одеянии и снова рубил, колол и умывался кровью.
Даже помню, как меня ранили. Вражеский топор выпал из рук умершего хозяина и по пути к земле полоснул по ноге. Глупо и обидно. Штаны мигом пропитались кровью, а в сапоге стало сыро и не уютно. Хорошо хоть боли не почувствовал…
Кто-то схватил за плечо. И