Библиотека

Искра Зла стр. 151

Размер шрифта
-
+
Тема

А когда все-таки нашел, оказалось, что лодка уже давно плывет по Великой реке, и злосчастный берег вот-вот скроется во тьме. И только тихонько шелестели равнодушные волны, тихонько поскрипывали уключины, и жрец, обхватив потерявшего сознание принца поперек груди, нашептывал:

— Ничего-ничего! Ничего-ничего.

36

Казалось, стоит ступить на родной берег, выйти наконец из этой проклятой лодки, и кончатся, развеются все беды. Уйдет тяжесть из сердца, перестанут болеть раны. Вернет мир в истерзанную душу княжны и жизнь — в опустевшие глаза раненого друга.

Раскисшая глина Лосьего лога предала мои ожидания. По оврагу тек темный, воняющий тухлятиной ручей. Нахохлившиеся, промокшие обожравшиеся мертвечиной вороны встретили сползающих на орейский берег израненных воинов равнодушными криками.

Узкий трап оказался настоящим препятствием. Многие падали, вязли в рыжей грязи. Открывшиеся раны обильно смачивали землю свежей кровью. Ратомир молчал, почти не моргая, смотрел в низкое серое небо и даже не морщился, когда жрецы перетаскивали его с корабля.

Я сполз на берег на четвереньках. Сильно мешали лук и съехавший с бедра на живот колчан. Но разжать руки, оставить оружие даже не пришло в голову. В голове барабанным боем билась мысль, что окажись лук у меня в руках в тот самый момент, и молодой княжич остался бы жив. Глаза жгло. Может быть, я плакал, но слезы смывало дождем. Жалкое зрелище — возвращение героев турнира…

Кто-то, поддерживая меня за локоть, помог подняться из лога, усадил на жесткую траву. От земли несло холодом. Давно промокшая одежда совсем не держала тепло, а плащ остался где-то на другом берегу, среди трупов дружинников. Меня колотило. Следовало встать, походить, подвигаться, но вытекшая из ран кровь унесла последние остатки сил. Оставалось лишь сидеть, до судорог сжимать зубы и трястись.

Кое-как с помощью Серафимы, измазанный глиной с головы до ног Парель сумел развести костер. Остатки блестящего воинства тесно сгрудились у огня, а жрец пропал из вида. Тесно прижатый с боков, пригревшись, я задремал. Или милосердный разум попросту выгнал сознание из исстрадавшегося тела…

Первое, что я почувствовал, открыв глаза, — это сухость. Надо мной был полукруглый беленый потолок, и с него не сыпалась вода. Я лежал в замечательной, совершенной сухой постели. Раны остались на своих местах, но боли не было.

— Где я? — облизав сухие губы, спросил я.

— Ну, дык это! В крепости, ваша светлость, — в поле зрения немедленно появилась светловолосая, как обычно растрепанная голова моего слуги, Велизария. — Вы лежите себе спокойненько, вам пока вставать нельзя! Я сейчас сбегаю, скажу, что вы проснулись…

— Стой, — хотел крикнуть, остановить метнувшегося куда-то в сторону отрока, но получилось как-то жалко, пискляво. Тем не менее слуга услышал.

— Чего?

— Ты сам-то как? Уходили, ты пластом лежал, розовые пузыри пускал…

— Дык это, — разулыбался тот. — Ваши родичи — кудесники великие! Уже и бегать могу… Ежели недалеко, да не долго.

— А принц?

Улыбку сдуло с лица здоровяка.

— Те раны, что снаружи — подживают, — отчего-то позабыв свое вечное «дык», грустно выговорил отрок. — Изнутри, поди, время надо подлечить…

— А остальные? Серафима?

— Дык, это. Серафима Дамировна дня три уже как домой уехали. Варшам ей лошадей дал и людей в помощь.

— Воины пораненные?

— Туточки, в соседнем зале лежат. Ваши-то, лесные, говорят — все жить будут.

— Хорошо. Это Парель

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.