Библиотека

Искра Зла стр. 152

Размер шрифта
-
+
Тема

нас привез?

— Дык, это. Кому еще-то? Княжна молодая и говорить-то не могла. Жрец и привез вас всех. Мы со стены как увидели, думали, горе случилось. Вы как неживые в повозках лежали…

— Горе случилось, — выговорил я и почувствовал, как влажнеют глаза. — Фанир погиб.

— Парель сказывал, — поджал губы заметно похудевший дворовый.

— Сам-то он где?

— Кудахчет.

— Чего?

— У изголовья Ратомировского кудахчет. У Бога своего прощенье вымаливает.

— Забавно, — чуть-чуть, насколько было сил, качнул я головой. — Ты за кем бежать хотел?

— Дык, это… Паркай велел. Как в наш мир вернетесь, чтоб сразу ему сказал. У нас тут…

— Что-то случилось?

— Ну… Инчута тут… Пусть воевода

сам сказывает. Мне не велено.

Я поморщился.

— Дык, с родичами вашими сотник поругался. Те наутро после Дня Осени стрельцов наших к мишеням приладить пытались…

День Золотой Осени. У Княжьих ворот Ростока распахнулась пышущая яркими красками ярмарка. Разнаряженые бабы стайками бродили меж богатых купеческих столов. Разглядывали чужеземные диковинки и друг друга. В избах варили терпкое осеннее пиво. На площадях били в огромные барабаны, дули в дудки, бренчали туго натянутые тетивы на гуслях…

— Что, и в барабаны били? — перебил я отрока.

— Нешто мы степняки чумазые? — удивился Велизарий, явно расслышав в вопросе завистливые нотки. — Конечно, били. И пиво варили, и песни водам небесным спевали!

— Значит, родичи мои наутро лукарей на сто стрел к мишеням потащили?

— Ага. Потащили. У них это строго. Сто стрел каждый день, иначе и не лучник вовсе. А Инчута ночью-то спать не ложился — через огни прыгал с парнями да девками деревенскими тутошними. Вот и побоялся опозориться, поди, в щит со ста шагов не попасть. Отказываться стал. Громко. А когда и воевода пехотный вразумлять принялся, и вовсе озлился. Ругаться стал да бахвалиться. Так отроков в корчму и увел. К вечеру уже…

— Он и на этом не остановился?

— Дык, утром за него голова больная говорила, потом хмель в дурной башке заголосил.

— Ну-ну, — мерзкий липкий пот выступил на лбу, и не было сил его стереть. — Дальше что?

— В сумерках уже Инчута с собутыльниками из корчмы в острог пришел. Там их уже Паркай со стражей поджидали. Воевода-то хотел забияк в холодный погреб покуда посадить, чтоб подумали да повинились, а те…

— Сопротивляться стали?

— Ага, — толстенные пальцы ловко протерли лоб влажной тряпицей. — Еще и родичей ваших криками во всем винил. Мол, это лесные поклеп на него навели, чтоб народу правду про корысть их тайную глаза не распахивал…

— Забавно, — прошептал я одними губами.

— Ну, дык, — тем не менее, согласился дворовый. — Обхохочешься. Только по воинской правде смутьянов-то этаких вешать полагается…

Сердце нестерпимо сжалось. Стоило лишь на миг представить болтающегося в петле весельчака из ростокской малой дружины.

— Палаты принцевы далеко ли?

— Дык, тут же. За две двери по галерее. Неужто идти сможете?

— Надо! Зови, что ли, Паркая. И пару ребят крепких, чтоб идти мне помочь…

Здоровяк горько вздохнул, кивнул и скрылся из глаз. А я, воспользовавшись отсутствием назойливой сиделки, оперся локтями в непривычно мягкую постель и сел. Мир покачнулся. В глазах полетели сверкающие искорки. Мышцы отвратительно дрожали, словно подняли меня на вершину царапающей облака вершины. Во рту появился металлический привкус.

Тело уговаривало меня отступиться, вернуться в уютную колыбель перины.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.