Библиотека

Испытание молчанием стр. 134

Размер шрифта
-
+
Тема

на кончик носа. Поправить их она не решается – слишком напугана. Жжение в бедрах потоком лавы сползает к икрам, одновременно поднимаясь к пояснице. Винни просто игнорирует эти ощущения, стискивая зубы.

Вскоре тенистые чары, прятавшие диан, развеиваются. Это похоже на то, как дождь разрушает песочный замок: неестественная темнота становится дырявой, пористой, сквозь нее проступают камни и фрагменты ручья. Потом становятся видны руки и ноги в латах, собачьи уши, ноги в берцах и блестящий клюв ворона, и вот все четыре фигуры снова стоят на берегу.

Самый крупный из канисов, кажется, стоит теперь на страже, в нескольких шагах от собратьев, воздев одну руку, словно готовится выступить с лекцией. Один в один профессор Самуэль у доски.

Другие два охотничьих пса сидят на корточках у воды, словно что-то изучая.

А четвертая фигура – единственный корникс – возвышается над их согбенными спинами непререкаемым авторитетом.

Корникс что-то говорит: его маска испускает ворчливый звук, как пропоротая покрышка воздух. Один из сидящих псов отвечает таким же шепотом, второй тоже, и Винни из своего полуобморока догадывается, что это их способ общения. И не просто другой язык, а вообще совершено иная форма коммуникации.

В книге Мелетии о таком ни слова.

И если до этого у Винни еще оставалась толика сомнения, что Ворчун – заклинание диан, теперь это очевидно. Она прижимает руку ко рту, чтобы заглушить дыхание. Может, если хорошенько напрячься, Винни поймет, о чем они говорят? Она ведь умная девочка. В каждом языке есть свой ритм и правила… разве нет?

Нет. Она вслушивается и вслушивается, пока ночь ползет мимо, но никаких знакомых акцентов, за которые можно зацепиться, никаких смыслов, который мог бы интуитивно расшифровать ее мозг. Только это ворчание, инопланетное и неуютное, вытекающее из каждой маски и заполняющее собой небо.

Ветер тоже поднимается, наполненный вонью паленых волос на руке – вонью, которая может быть проявлением новых чар и так же легко может оказаться запахом приближающегося Ворчуна. Теперь есть все основания полагать, что именно дианы вызывают это чудовище.

А еще есть все основания полагать, что они способны его контролировать.

При этой мысли рука Винни, прикрывавшая рот, так впивается ей в щеку, словно у нее на пальцах не ногти, а когти. Потому что, когда она догадалась, что Ворчун – заклинание «Фамес», она не осилила следующий логический скачок и не сообразила, что дианы могут им управлять.

А если они могут отдавать ему приказы, как солдату, значит, Грейсона выпущенное заклинанием чудовище убило не от голода. И не от голода загнало оно Винни в водопад и вынудило прыгнуть. Убийство было прямым приказом дианы.

У Винни сводит челюсть от внезапного, мучительного желания кинуться на этих людей и вонзить в них зубы. Ей хочется атаковать их своими охотничьими ножами, отомстить за каждого, чья гибель на совести этих диан, за каждую разрушенную семью.

Прав был Люк, когда без промедления отправился к Вейдеру. Ничего бы дальнейшее обучение не изменило.

Нет. У Винни раздуваются ноздри. Она заставляет себя сделать настоящий, полноценный вдох. Нет. Люк отправился вызволять Хана, а Винни здесь, чтобы спасти Джея. Ей нельзя упускать из вида эту миссию, что бы ни случилось.

Тем более что один из псов поднимается,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.