Испытание молчанием стр. 139
Винни на четвереньках отползает в сторону. Ей нельзя этим дышать, ей нельзя этим дышать, надо убраться отсюда, пока испаряющаяся кислота не попала ей в легкие.
Винни подхватывает с земли очки, потом рюкзак и устремляется в чащу полуползком-полубегом.
Оглядывается она лишь раз и видит распластавшееся на земле обнаженное тело, неотличимое от ее собственного. Вдоль всей спины – дыра, из которой извергается зеленый пар.
Винни пускается бежать.
Глава 42
Теперь Винни хромает. Не от боли – от онемения. Боль еще нагрянет, когда воздействие слюны подменыша сойдет на нет. Можно попробовать капнуть туда кровью мелюзины, чтобы устранить этот эффект и заживить рану прямо сейчас, но Винни боится, что у нее сорвет башню. Что, исцелившись, она примется скакать по лесу, предлагая дружбу каждому охотнику или кошмару или, того хуже, каждой диане.
Так рисковать нельзя.
Однако Винни позволяет себе сделать достаточно долгую остановку, чтобы надеть очки, снова грязные и перекошенные, и перевязать рану. Скорее всего, антикоагулянт не позволит кровотечению быстро остановиться, и рана так легко не затянется. Вдобавок там, куда попала струйка паучьего токсина, кожа пошла пузырями.
«Открытые раны привлекают кошмаров. Они подобны акулам, способным почувствовать кровь в воде за несколько миль, или стервятникам, которые чуют падаль».Винни останавливается у гранитного кряжа, чтобы снять носки и закрыть ими кровоточащие следы клыков. Потом отрезает полоску бинта из своего жалкого набора для первой помощи и фиксирует ею носки. Не бог весть что, но кровь такая скользкая, ее так много, и Винни нужно как можно больше хлопка, чтобы зажать рану и впитать этот поток.
В довершение Винни накрывает обычный бинт более толстым пластиковым. Специальная разработка для светочей – удерживает запах крови внутри.
Вид такой, будто у Винни на ноге колесная камера. Несколько неуклюжих шагов уходит на то, чтобы приспособиться к весу и форме повязки и к сохраняющемуся в икроножной мышце онемению. Но человеческий мозг – это подлинный шедевр эволюционной инженерии: за два шага начинают формироваться новые нейронные связи. За десять – мозг полностью адаптируется к новым условиям. А через двадцать шагов Винни уже может продвигаться вперед в прежнем осторожном темпе.
Она, должно быть, уже близко к Джею. Он точно где-то рядом, точно.
Чем дальше она продвигается, тем проще находить его следы. Отчасти потому, что на земле все больше крови. Но больше потому, что отпечатки лап становятся с каждым шагом все глубже, а когти оставляют в грязи борозды, будто он едва поднимает ноги.
Винни страшно даже задумываться, что это может значить и что предстанет ее глазам, когда она наконец его настигнет.
В конце концов Винни набредает на тоненькую струйку воды, хлюпающую под ногами. Это скорее родничок, чем настоящий ручей. В роли проточной воды он еще более жалок, чем тот питаемый дождевой водой ручеек, что окружает тсугу, где пряталась Винни во время второго испытания. В том месте, которое показал ей Джей…
В том месте, которое так похоже на вот этот почти остров, над которым как твердыня в ночи царит сумрачный красный кедр.
Винни обдает жаром – жаром стыда, жаром ярости. Ведь она тогда так зациклилась на собственном выживании, что даже не поинтересовалась, откуда Джей вообще знает о том острове к