Испытание молчанием стр. 162
репетировала перед зеркалом. Но останавливаться слишком поздно, и она выкладывает все как на духу: – И четыре года назад нравился, поэтому мне было так больно, когда ты меня бросил. Потому что ты мне нравился, Джей! В смысле по-настоящему. Это сейчас я понимаю, почему ты больше не хотел со мной дружить, но тогда-то я ведь не знала…
Молниеносное движение – Винни еле успевает осознать, что Джей поднял лук и прицелился. И она совсем не успевает заметить, как он зарядил стрелу и отпустил тетиву. До нее все это доходит лишь тогда, когда стрела вонзается в самое сердце самой дальней мишени.
Из виниловой груди разлетаются хлопья пенопласта.
Много-много пенопласта, словно сила удара ощутимо превысила ту, на которую рассчитан этот несчастный человеческий торс.
Джей выпускает еще две стрелы, одну за другой, с почти нечеловеческой сноровкой. И тут Винни начинает смутно догадываться, почему Джей перестал бегать пятикилометровый марафон на Маскараде кошмаров. Никогда не подкрадывайся к кошмару.
Спустя мгновение Джей шагает к манекену, будто хочет добить несчастного голыми руками.
– Ты чего… спятил?! – кричит Винни в его удаляющуюся спину.
Не дождавшись ответа, она спешит следом по новой траве и старой грязи.
– Ты спятил? – повторяет Винни, когда они доходят до мишени и Джей принимается с остервенением выдирать из куклы первую стрелу.
– Это не из-за тебя, – бросает он.
Стрела оказывается на свободе. Ветер уносит раскрошенную пену и винил.
Потом Джей поворачивается к Винни, теперь сжимая стрелу с той же костоломной яростью, с которой сжимал до этого лук.
Винни буквально видит, как в его пальцах гнется древко.
– Это я злюсь на себя, Винни. Я злился на себя все эти долбаные четыре года, потому что больше всего на свете мне хотелось рассказать тебе правду о том, что происходит. Вместо этого я писал идиотские песенки…
– А мне твоя песня очень понравилась.
– …и пытался притворяться, что не знаю, какую боль причиняю тебе. Я об этом сожалею, ясно?
По голосу не очень-то похоже на сожаления. Скорее на ярость. На щеках Джея проступают розовые пятна.
Его серые глаза отливают оловом, и Винни уже не сомневается, что он переломит стрелу пополам, если сейчас же не выпустит. Поэтому она протягивает руки и накрывает обеими ладонями его кулак, переплетая свои пальцы на его пальцах.
– Джей, – тихо произносит она.
Но его напряжение не уходит.
– Я не собираюсь притворяться, что готова тебя простить, но ты не единственный, кто во всем виноват.
Напряжение остается, однако теперь к нему примешивается растерянность. Растерянное напряжение ползет вверх по позвоночнику Джея. Его лоб нахмуривается.
– Я должна была заметить, что с тобой происходит, но я не заметила. А еще не заметила, что творится у Эрики. Мне стоило хоть иногда смотреть на кого-то, кроме себя. Стоило догадаться, что не у меня одной проблемы. Но я этого не делала и чувствую себя виноватой.
– Прошу, не надо. – Джей качает головой. Его тело немного расслабляется. – Прошу, Винни. Из всех людей ты последняя, от кого я ждал бы извинений. Тем более… после всего, что случилось.
Он не уточняет, чего – всего, но это и не нужно. К тому же Винни не уверена, что он смог бы все это подытожить, даже если бы попытался.