Испытание молчанием стр. 56
легкие давят на ребра. С выдохом она закрывает обувную коробку и возвращает ее на место, в коробку побольше. Придавая вещам прежний вид, как будто их никто не трогал, Винни замечает одну фотографию, которая отлетела от остальных: на ней Винни и Дэриан в детстве, во время одной из редких поездок к бабушке Гарриет. Они на заправке в двух штатах отсюда. Руки Гарриет обнимают внуков за плечи.
У нее густые, золотисто-каштановые волосы, как у папы и у самой Винни, но с проседью, которая только-только начинает пробиваться. Она улыбается, но так, словно ей не совсем уютно. Словно она не до конца уверена, что правильно позирует с семьей. Папа всегда говорил, что Гарриет не была плохой мамой, просто немного безучастной. Будто она никогда не чувствовала призвания к материнству и позднее проявила еще меньше интереса к роли бабушки.
Когда папа пропал из жизни Винни, с ним пропала и бабушка Гарриет. Винни никогда на этом особенно не зацикливалась. Просто факт. Женщина, которой она наносила неловкие визиты раз в год, стала женщиной, с которой она не видится совсем.
На секунду Винни приходит в голову, что, возможно, именно туда и уехал папа четыре года назад. Обратно к маме, к прежней жизни, в дом, где он вырос, в шести часах езды отсюда.
Она гонит эту мысль, как только та залетает ей в голову. Потом Винни запихивает фотографию обратно в коробку – а бабушку Гарриет обратно в ящик бесполезных воспоминаний.
Спустя пару мгновений, Винни уже стоит под лестницей. Чпок! Лаз захлопывается, и Винни спешит в другой конец коридора. Но вместо того, чтобы вернуться в свою комнату, она врывается в мамину. Свет выключен. Шторы задернуты. Пахнет маминым шампунем, а вообще воздух спертый – сразу понятно, как мало времени хозяйка комнаты в ней проводит. Кровать хоть и небрежно, но застелена, а подушки криво расставлены вдоль соснового изголовья.
У мамы с папой был на эту тему вечный спор: мама не видела смысла заправлять постель, которую вечером снова сомнешь. А папа очень аккуратно застилал все каждое божье утро. Безупречные уголочки. Взбитые подушечки. Пододеяльник – как по линеечке.
С тех пор как папа пропал, мама стала пытаться делать это сама. Винни никогда не понимала зачем. И даже теперь, глядя на мерцание пылинок в лучах света, она не понимает. Мама просто поменяла точку зрения на уборку постели, или она держится за какой-то старый ритуал, за уклад, который не вернуть?
«А вдруг можно?» – спрашивает та часть мозга, в которую Винни боится заглядывать. Что, если папа действительно всего в нескольких часах езды и может вернуться домой?
Винни резко поворачивает голову. Она не поддастся этим мыслям. Не позволит им подняться выше. Это василиски, способные превратить ее глаза в камень, стоит только взглянуть на них слишком пристально.
Винни размашистыми шагами подходит к маминому прикроватному столику и сдергивает телефон с базы. Потом, с открытками, зажатыми в одной руке, и телефоном в другой, Винни крадется обратно в свою комнату. Открытки она всовывает между страницами одного из скетчбуков с нижней полки стеллажа, который стоит у нее возле стола. Затем Винни вбивает номер Дэриана. Тот не отвечает.
Ничего удивительного. Он наверняка думает, что это мама,