Испытание молчанием стр. 54
гипотенузой, дрейфующей в пространстве.
Теперь она и Джей стоят в другой спальне, у них другие тела, за плечами разные истории, и один из катетов открытым текстом говорит: «Позволь тебе помочь. Теперь я могу быть рядом». Его глаза по-прежнему красные, выражение лица по-прежнему мрачное. Но теперь Джей хочет действовать как «мы», хотя четыре года назад сам это «мы» разрушил.
Пальцы Винни сжимаются в кулаки. Она ощущает внутри себя движение тектонических плит. Эти плиты дрожат, затевая землетрясение, которое в итоге разорвет ее пополам. Винни боится, что если не удержит это все внутри, то наорет на Джея. И даже хуже – намного хуже – просто расплачется. Яростными, магматическими слезами обиды, растерянности и гнева.
Джей, похоже, ощущает ее эмоциональный сдвиг – его поза становится настороженной. Его челюсть слегка сдвигается вбок, словно он готовится получить удар.
Однако бить его Винни не собирается. И орать на него она не будет и реветь тоже. Вместо этого она даст ему один-единственный шанс.
– Ты сказал, что у тебя были свои проблемы, – выдавливает она. – Две недели назад ты сказал, что бросил меня не из-за папы, а потому что тебе надо было разруливать собственные проблемы. Так что, Джей. – Ее голос надламывается, когда она произносит его имя. Она сглатывает ком в горле, скрежещет зубами и пробует еще раз: – Так что, Джей, если это не из-за папы, почему ты бросил меня четыре года назад? Что у тебя такое происходило?
Его тело заметно холодеет, кожа смертельно бледнеет, мышцы коченеют. Даже грудь перестает двигаться – ни вдохов, ни выдохов. Словно зимняя стужа ползет по трупу, лежащему в лесу.
Состояние Джея – полная противоположность безжалостной, клокочущей ярости Винни, и ей почти успевает показаться, что он по-настоящему умирает у нее на глазах.
Но вот звучит его хриплый голос – так тихо, что Винни едва слышит:
– На этот вопрос я тебе ответить не могу.
Она знала, что именно это он и скажет, хотя, видит Бог, надеялась на другое. Она знала, что он будет уклоняться от ее вопроса, потому что, кажется, только это он и может. Ее глаза закрываются, ноздри раздуваются. Нет, перед ним она реветь не будет.
– Тогда уходи, пожалуйста. – Она отступает от двери, все еще не открывая глаз. – Уходи, Джей. Потому что мне не нужна была твоя помощь тогда, и сейчас она мне тоже не нужна.
Она слышит, как он движется. Ощущает, как мимо нее, словно призрачный олень, проносится его холод. Дверь открывается. Дверь закрывается, и часть Винни хочет броситься вдогонку, потому что знает, как глупо гнать единственного человека, которому известна вся правда.
Но прямо сейчас она не в состоянии. Ей необходимо побыть одной.
Удаляющиеся шаги Джея ударяют молотом, ступени под его ногами стонут (третья снизу – самая шумная), и только услышав, как закрылась входная дверь – без хлопка, но и не особо деликатно, – Винни наконец позволяет извержению произойти.
Сначала только слезы, потом икота, потом самые настоящие рыдания, и вот она обрушивается на кровать, которая теперь раздражающе пахнет Джеем. Сначала она оплакивает ту двенадцатилетнюю девочку, которую отверг лучший друг. Потом ту двенадцатилетнюю девочку, что потеряла папу. Потом она плачет о той шестнадцатилетней девушке, что едва не погибла