Испытание молчанием стр. 6
Вы, должно быть, так собой гордитесь!»
«Нет! – думает Винни, топая прочь от этого всего, чтобы найти уединение на парковке. – Вовсе он не гордится. И прыгать было вовсе не прикольно. И Грейсон вовсе не спит. А Маскарад кошмаров вовсе не должен состояться через две недели».
Но, даже когда все эти мысли мелькают в голове Винни одна за другой, как пылающие метеориты, она понимает, что думать и спрашивать себя надо бы вот о чем: «Что со мной не так? Почему я не могу отделить одно от другого, как все? И почему я не веду себя как светоч?»
Винни недолго остается у машины одна – вскоре к ней присоединяется мама. Едва взглянув на лицо дочери, с выплясывающими чечетку зубами и красными от избытка эмоций щеками, Франческа решает хранить молчание.
Хвала небесам! Винни не представляет, что говорить, реши мама затеять беседу. Такое ощущение, будто в ней застрял кусок Грейсона Пятницки. Будто частицы его праха оказались осколками гранаты и вонзились так глубоко, что их теперь не извлечь.
Или это от охватывающего ее осознания, что у нее не очень получается быть светочем.
Или она просто проголодалась – зря пропустила завтрак.
– Давай-ка за руль! – командует мама.
И хотя последнее, чего сейчас хочет Винни, – это концентрироваться на включении второй передачи, чтобы не дать машине заглохнуть на подъеме при въезде на дамбу, отвлечься тоже надо.
И к ее удивлению, это действительно как-то успокаивает. Выжать сцепление. Переключить передачу. Отпустить сцепление. В этом есть свой ритм, и он замедляет ее сердце. Выжать. Переключить. Отпустить.
Обочина засыпанной гравием дороги, которая ведет из леса на юг, завалена ветками. Потом Винни с мамой проезжают усадьбу Вторниганов – образец голой практичности. Это скорее бункер, нежели нарядный особняк.
– Поговорить хочешь? – спрашивает мама, когда они успешно, без всяких проблем с переключением, минуют усадьбу Понедельниксов. Эту территорию, похожую на кампус колледжа, сейчас оплетает утренняя дымка.
– Можно, – наконец отвечает Винни. – Да все нормально. Просто… насыщенно.
Она надеется, что мама воспримет это как реакцию на похороны в целом – рассказывать про туманные глаза Джея и про то, что водопад звучал как сама смерть, ей не хочется.
К счастью, ей удается сбить маму с толку.
– Я совру, если не скажу: для меня большое облегчение то, что ты пока не охотишься, Винтовочка. Если бы твое испытание прошло хоть немного иначе… – Мама не заканчивает свою мысль, но все и так понятно.
– Я буду тебе благодарна, – продолжает мама, – если ты не будешь ходить в лес, пока не убьют этого вервольфа. Ты ведь не планируешь приступать к охоте в ближайшее время, да?
Она приваривает Винни к сиденью своим лазерным взглядом, и Винни сжимает пальцы на руле так, что у нее белеют костяшки пальцев.
Потому что вот он, прямо здесь, – еще один осколок в гноящейся ране: даже родная мать не верит словам Винни о Ворчуне. Как раз такие фразочки, сказанные, конечно, без всякой задней мысли, ее и выдают.
«Господи, надеюсь, они поймают этого оборотня!» – сказала мама вчера вечером, посмотрев интервью Драйдена в новостях. А в прошлый четверг воскликнула: «Подумать только: ведь этот вервольф разгуливает где-то среди нас!»А еще: «Я так счастлива, что вервольф не расправился с