Испытание молчанием стр. 89
домашнего уюта в эту комнату без окон, немного разбавляя ее ободранную практичность.
Джей опускает Винни на диван трясущимися от напряжения руками. Ей тут же становится холодно, словно она голая. Боль принимается курсировать по ее телу с новой силой, заставляя закрыть глаза и снова стиснуть зубы. Джей быстро обходит маленькую комнату, собирая какие-то вещицы. Какие именно, Винни не видит, потому что ее очки съехали с носа, когда он ее укладывал, и все превратилось в размытое, тусклое пятно.
Вскоре возвращается Джей. Он встает перед ней на колени и поднимает ее голову.
– Эй, Вин. – Он наклоняется очень близко, чтобы она могла видеть его лицо.
Его глаза светятся серым.
– Мне надо, чтобы ты это выпила, идет? – У него в руках маленький сосуд с уже вынутой пробкой. – Один глоточек. Не больше. Сможешь? Или поискать пипетку? У нас тут где-то была… – Он оборачивается, будто в поисках, но Винни останавливает его жестом.
– Я справлюсь. – Она справится, потому что не хочет переносить унижение и пить неизвестную жидкость из пипетки, словно она птенец гарпии, которого кормят переваренными человеческими ступнями. – А что это?
– Ты сначала выпей, – тихо говорит Джей, легонько проводя большим пальцем по ее щеке. – Потом объясню.
– Смотри не отрави меня. – Винни пытается вымучить улыбку. – Я и так уже… никакая.
Джей все еще держит сосуд, и Винни ведет его руку к своему рту, пока ее губы не натыкаются на стекло. Она ничего не чувствует – ни запаха, ни вкуса…
Потом ее языка касается какая-то жидкость, прохладная, вязкая и удивительно сладкая.
Один глоток, она делает один глоток, потом Джей отодвигает сосуд, и она быстро глотает. Жидкость скользит по ее горлу, сразу смягчая осиплость, которой она раньше и не замечала. Ее пищевод, грудная клетка, желудок – она чувствует, как жидкость добирается до каждой клеточки ее тела, принося прохладу и успокаивая. Это потрясающе! Это как есть любимое мороженое в знойный день, если бы мороженое могло попутно стирать любую боль и страдание в твоем теле.
И в твоем мозгу.
Мысли Винни успокаиваются, одна за другой. Каждая статья «Справочника», каждое воспоминание о папе, которое не желает оставаться запертым на замок, каждый страх – о том, что ее поймает мама, о смерти из-за глупой травмы, которой не должно было случиться, о том, что Вторниганы поймут, что она на связи с папой, и арестуют всю ее семью, о том, что Ворчун все же доберется до нее и порвет на ленточки, превратив в очередное подношение духу на дне Большого озера…
Все это куда-то уплывает. Исчезает даже тот мерзкий голос, который говорит: «Апокалипсец, см. Винни Среданс». И остается только встревоженное лицо Джея, совсем близко, и его рука на ее щеке.
– Кровь мелюзины… – догадывается она.
Ее глаза снова закрываются. В голове возникает песня, похожая на ту, что пела Дженна, – прекрасная, чарующая и такая знакомая. Эту песню она слышала под водопадом. Она знает, что никак не могла ее там слышать… и все-таки слышала. Это единственное, что Винни действительно помнит о тех сокрушительных волнах, и теперь она гадает, не бывала ли здесь раньше. Как будто с ней такое уже случалось. Для полного счастья не хватает только…
Ах, вот оно: руки Джея