Ист-Линн стр. 307
руки и воскликнул:
— Поддержите меня! Я упаду!
— Успокойся, дитя мое, успокойся! — прошептала Изабелла. — Ты не можешь упасть!
Но ребенок, словно под впечатлением от страшного кошмара, продолжал повторять:
— Поддержите меня! Поддержите меня!
Это был один из тех мучительных припадков, которые медленно и вместе с тем упорно разрушали его нежный организм; он продолжался дольше обыкновенного.
— Что это может быть? — произнесла леди Изабелла взволнованным голосом.
— Ах, боже мой! Все же ясно! Разве вы не замечаете, что это предвестник смерти?
— Что вы говорите, Уилсон? — воскликнула Изабелла. — Уильяму вовсе не так дурно, как вы думаете. Сегодня утром его видел доктор Уэнрайт; он уверил меня, что ребенок может прожить еще по меньшей мере две недели.
— Уэнрайт! — повторила Уилсон, состроив презрительную гримасу. — Он невежда! Я не имею к нему ни малейшего доверия.
Леди Изабелла, сидевшая возле постели ребенка, с трепетом прислушивалась к его учащенному и прерывистому дыханию.
— Можете себе представить, эта глупая Сара спросила меня сегодня, — продолжала Уилсон, — где похоронят Уильяма. Вот вопрос!.. Я, разумеется, ответила, что его похоронят в склепе, где лежат умершие родственники Карлайлей. Если бы его мать не убежала из дома, если бы она умерла здесь, то это была бы другая история — тогда их обоих похоронили бы в другом склепе, рядом с лордом Моунт-Сиверном.
Миссис Вин ничего не ответила, она погрузилась в печальные раздумья.
— Да! — произнесла вдруг служанка с иронией. — Желала бы я знать, как себя чувствует виновник всех бед и несчастий.
Леди Изабелла подняла на нее вопросительный взгляд.
— Я говорю о нашем пленнике в Линнборо! — поспешила пояснить словоохотливая Уилсон.
— Разве он осужден? — спросила леди Изабелла глухим голосом.
— Разумеется, осужден, и на Бетеля также надели кандалы, а Ричард Гэр оправдан. Вы, конечно, понимаете, что никто из наших не присутствовал на суде; это было бы крайне неловко. Но мы узнали все подробности от знакомых. Вчера вечером, когда мистер Карлайль рассказал своей жене, с
каким энтузиазмом было встречено возвращение молодого Ричарда Гэра, ей едва не стало дурно. Мистер Карлайль только сегодня утром и с большой осторожностью сообщил ей о том, что приключилось с судьей Гэром.
— Что же с ним приключилось?
— Ах, миссис Вин, вы живете здесь, точно в мышиной норе. Старого судью опять разбил паралич, и потому миссис Карлайль сегодня нет дома.
— Кто вам сказал, что Ричард Гэр вернулся? — произнес вдруг Уильям.
— Виданное ли это дело? — вскрикнула изумленная Уилсон. — Кто бы мог подумать, что этот мальчуган прислушивается к нашему разговору!
Уильям опустил свою головку на подушку. Он беспрестанно ворочался на постели до самого вечера.
Мистер Карлайль был в Линнборо, где его удерживали серьезные дела. Между семью и восемью часами он вернулся и поспешил в комнату Уильяма. Потускневшие глаза умирающего снова засветились радостью.
— Папа! — прошептал ребенок.
Поцеловав мальчика, Карлайль сел на край его постели. Последние лучи заходящего солнца упали на лицо Уильяма, и несчастный отец почувствовал, как что-то дрогнуло в его груди, когда он пристально взглянул на личико ребенка.
Смерть накладывает какой-то необыкновенный отпечаток на черты человека. Этот знак смерти и заметил Карлайль на лице своего обожаемого сына.
— Ему хуже? — прошептал он, повернувшись к миссис Вин.
— Да, — ответила она.
— Папа, — спросил Уильям прерывающимся голосом, — суд окончился?