Ист-Линн стр. 309
я скоро уеду от вас, — продолжал он, — я уйду на небо. Где Арчи?
Карлайль поднял Арчи. Малютка стал на колени на краю постели и широко раскрыл удивленные глаза.
— Прощай, Арчи, прощай, я ухожу, ухожу на небо. Там, высоко, я увижу маму и скажу ей, что ты и Люси также скоро придете к ней.
Люси принялась громко рыдать. Уилсон тотчас явилась на шум и увела детей с собой.
Леди Изабелла, не в силах больше сдерживать свое горе, упала возле постели умирающего сына. Сердце ее точно исходило кровью. И в то время, как она лежала так на полу, подавленная немым отчаянием, Карлайль, в свою очередь старался справиться с тягостным волнением. Он склонился над подушкой сына, и крупные слезы, скатившиеся с его ресниц, упали прямо на лицо мальчика.
— Не плачь, милый папа, — прошептал Уильям, обнимая шею Карлайля своими немеющими ручками, — я не боюсь… за мной придет Христос!
— Ты прав, возлюбленный мой мальчик, тебе нечего бояться! Ты идешь прямо к Богу, ты идешь к счастью! Быть может, скоро мы все придем к тебе, дитя мое.
— Да, это правда… ты также придешь ко мне и увидишься с мамой; я ей скажу это. Вероятно, она ждет меня на берегу ручья; она стережет лодку.
Без сомнения, ребенок думал о картине Мартена. Заметив на блюдечке несколько ягод земляники, Карлайль взял одну ягоду и выдавил сок на сухие губы ребенка.
— Папа, — продолжал Уильям, — а Христос будет с нами в лодке?
— Да, дорогой мой, Христос придет за тобой.
— Он проводит меня к Богу и скажет: вот маленький мальчик, нужно простить его, нужно дать ему место на небе, и за него я также пролил свою кровь. Знаешь, папа, моя мама умерла оттого, что горе разбило ей сердце.
— Очень может быть, Уильям, но не волнуйся так, мой милый.
— Папа, — вскрикнул ребенок, совершенно изнемогая, — мне трудно дышать! Где Джойс?
— Она сейчас придет.
Уильям, казалось, задремал. Карлайль несколько минут не произносил ни слова; потом, высвободив свои руки, собрался уйти.
— О, папа! — жалобно прошептал ребенок. — Не уходи… простись со мной!
Карлайль нежно поцеловал мальчика и залился слезами.
— Папа ненадолго уходит от тебя, — сказал он, выпрямляясь, — он вернется вместе с мамой.
— И с крошкой Артуром?
— И с крошкой Артуром, если ты желаешь. Постарайся успокоиться, дитя мое, и отдохнуть. Я очень скоро вернусь к тебе.
— Папа… прощай! — простонал в последний раз ребенок, но уже таким слабым голосом, что он не мог донестись до слуха отца.
Едва только дверь за Карлайлем затворилась, как Изабелла быстро вскочила с места. Лицо ее было страшно бледно.
— Уильям! — воскликнула она. — Уильям! В этот роковой час посмотри на меня как на свою мать!
Уильям поднял отяжелевшие веки и тотчас снова опустил их.
— Мою мать! — прошептал он. — Папа пошел за ней!
— Нет… нет, Уильям, я говорю не о ней… о себе. Разве ты меня не понимаешь? Я… я… твоя…
Она не окончила фразы. Не посмела. Даже тогда, когда смерть навсегда разлучала ее с Уильямом, у нее не хватило сил, не хватило мужества крикнуть: «Я твоя мать!»
Вошла Уилсон.
— Он спит? — спросила она.
— Да, да, оставьте меня. Я позвоню, когда вы мне понадобитесь.
Уилсон, всегда