Юность Маши Строговой стр. 101
разглядывали Аркадия Фроловича во все глаза. Это он придумал девиз: "Верность в счастье, верность в беде".
Он казался обыкновенным, даже некрасивым и ничуть не похожим на героя. Шевелил густыми, словно наклеенными бровями и, пока Мария Кирилловна искала в сумочке ключ от двери, сердито спрашивал:
— Если человек день и ночь трясется в санитарном поезде и попал проездом в Москву, имеет он право хоть раз напиться чаю, сидя на стуле, который не качается из стороны в сторону?
Глава 35
Аркадий Фролович пил крепкий, черный чай с медом из Владимировки, который еще велся у Маши, и весь вечер, по обыкновению, ворчал. Он всегда находил повод к чему-нибудь придраться: бранил разные непорядки, каких-то людей и особенно своего приятеля, директора поликлиники. Приятель намекнул Аркадию Фроловичу: можно-де похлопотать о том, чтобы остаться работать в Москве.
Рассыпая всюду пепел из трубки — на скатерть, на пол, на колени, — двигая седыми бровями, Аркадий Фролович так сердился и фыркал, словно Маша была повинна во всем, что ему не нравилось.
— Покровитель нашелся! А ведь, бывало, ночи напролет философствовали. Что ты скажешь — как люди меняются! Нет уж, если ты солдат, так солдат. Откомандировали с фронта в санитарный поезд, велели ездить — езжу. Но если тебя приглашают занять удобное место в тылу и кивают при этом на дружбу, благодарю вас: я отказываюсь. Мне нравится мое купе в санитарном поезде. А вы — как угодно.
Наворчавшись и выпив четыре стакана черного чаю, Аркадий Фролович спросил:
— Как мама?
— Постарела. Никак не оправится после папиной смерти. Но сейчас ухаживает за дядей Иваном, и ей легче.
Аркадий Фролович затянулся и, выпустив облако дыма, такое густое, что Маша и теперь удивилась, как удивлялась этому фокусу в детстве, побарабанил пальцами по столу:
— Странно, человеку всегда надо знать, что он нужен… Ну, а ты?
Маша задумалась.
— Я, Аркадий Фролович, несчастна и счастлива одновременно.
Он задумчиво выпустил облако дыма.
— Понимаю. Эти твои мальчишки — в самом деле забавный народ. Но разве Митя Агапов, которого я нашел под Сталинградом, снова пропал?
В первый раз перед Машей поставили прямо этот вопрос. После встречи в госпитале никто никогда не спросил ее, где Митя? А она и хотела бы спросить кого-нибудь, где он, но кто ей ответит?
— Аркадий Фролович, — сказала она, собирая ножом на клеенке крошки и пристально разглядывая их, — я не знаю, где Митя, никогда не узнаю. Аркадий Фролович, у меня есть жених — Сережа Бочаров.
Аркадий Фролович нахмурился, пепел из
его трубки рыхлой кучкой упал на блюдце.
— Гм!.. Почему Сергей Бочаров твой жених?
— Вы сами сказали, — ответила Маша, продолжая рассматривать хлебные крошки, — человеку надо знать, что он кому-нибудь нужен.
Аркадий Фролович набил новую трубку и долго молча курил. Он налил пятый стакан поморщившись, потому что чай остыл.
— Не спорю. Не вмешиваюсь, — сказал он, отодвигая недопитый стакан. — Но может случиться, что сердце взбунтуется, и тогда все эти теории полетят к чертям.
Маша покачала головой и ответила печально и твердо:
— Нет, со мной этого не может случиться.
В тот же вечер Аркадий Фролович уехал.