Библиотека

Юность Маши Строговой стр. 35

Размер шрифта
-
+
Тема

ней был. Он. Митя, ты! Безумец Маша! Она побежала, веря в чудо, что-то крича.

Ирина Федотовна узнала Машу и тоже кричала и махала рукой. За спиной ее стоял Юрий Усков.

— Совсем негритенок! — восклицала Ирина Федотовна, обнимая и целуя ее. — Африканец! А худа! Жалость смотреть! И волосы выцвели. Почему ты так смотришь?

— Письма есть?

— Конечно. Целая куча.

— Мама! Мама! От кого письма?

— От дяди Аркаши. От Ивана и из Владимировки.

— А мне?

— Как же: целых три.

Ирина Федотовна принесла письма — три знакомых треугольника, все от Сергея.

Усков сидел на перилах, ожидая, когда Маша прочтет письма, чтобы вступить в разговор. Его одолевало нетерпение. Он не подозревал все-таки, что так обрадуется ее возвращению.

— А Сергей в госпитале, — сказала Маша. — Пишет, что ранен легко.

— Да? — с участием ответила Ирина Федотовна, припоминая, кто такой Сергей. — Маша, что ж ты о папе не спрашиваешь? Папа уехал в Москву.

— Как?!

— Вызван наркоматом. Две недели как уехал и уже прислал телеграмму. Прибыл благополучно. Я боялась. Говорили, в районе Волги дорогу бомбят. Обещал, приедет в Москву, вышлет нам вызов.

— Неужели папа уехал? — дрогнувшим голосом спросила Маша.

— Конечно. Все говорят — хороший признак, что в Москву начинают вызывать. Ты глупая, если не радуешься. Спроси Юру, он скажет.

— Да, — подтвердил Юрий, но, спохватившись, принялся объяснять: он не согласен с тем, что Маша глупая. Подобное утверждение противоречило бы истине, но факт вызова Кирилла Петровича в Москву… и так далее.

— Сейчас прочтет лекцию. Мочи нет, как учен! — шепнула Ирина Федотовна.

Маша улыбнулась одними губами.

— Что ты такая? — встревожилась Ирина Федотовна.

Маша поцеловала мать и ушла мыться в душ. Мити нет. Пора привыкать. Мити нет.

Пока она мылась под душем, отгороженным в углу двора досками, Усков ходил вдоль забора, обдумывая новости, которые следовало сообщить.

Он стосковался по душевному разговору.

Была одна новость, которую ему не терпелось открыть Маше. Перед отъездом Валентин Антонович вручил ему Машин доклад. Строгова способна! Надо знать Валентина Антоновича, чтобы оценить скупую его похвалу.

"Сколько времени она будет плескаться там?" — думал Усков, теряя терпение.

Маша вышла из душа в теплом халате, завязав полотенцем мокрые волосы, немного побледнев от вечерней свежести. Она села на ступеньку, прислонившись к перилам, и тихо сидела.

Юрий разгадывал загадку: почему у Маши светилось лицо, когда она открывала калитку, и что случилось с ней после?

Впрочем, бесполезно допытываться, почему она смеется или плачет.

— Я уверена, что мы победим. Обязательно! — заговорила Маша. — Когда я училась, у меня не было чувства, что воюю, а там было.

— Понимаю! — воскликнул Усков.

Начинался душевный разговор, о котором он стосковался, который нужен ему был, как хлеб.

— Понимаю: там ты могла пощупать то, что ты сделала, "весомо, грубо, зримо". А здесь, в институте…

Маша вспомнила зимние вечера в читальне, работу над докладом, тревогу и радость и счастливое сознание необходимости того, что делает.

— Нет, — прервала она Юрия, — и в институте у меня бывало такое же чувство.

— Вот именно!

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.