Юность Маши Строговой стр. 78
один, из-за которого я хожу на край города. Мамаша состарилась от слез и нужды. Мы с Иришей пытаемся скрасить ей жизнь, но что-то плохо удается.
Аркадий и Кирилл уехали в Петербург.
И мне бы…
Если удастся кончить гимназию с золотой медалью, тогда Петербург, Высшие женские курсы, рабочее движение…
Константин Петрович уверяет, что золотая медаль обеспечена. Он называет меня "своей гордостью". Но о моем будущем в Петербурге он никогда не говорит.
29 маяКак все перевернулось! Без предупреждения приехал Ваня Пастухов.
Я сидела в саду и повторяла к экзаменам билеты. Книга выпала у меня из рук, когда он пришел.
Не помню, сколько часов мы просидели на скамейке. Вечером я пошла его проводить. Цвела сирень. Наш маленький город был весь душистый, лиловый. И казалось, в этих садах, утонувших в цвету, живут прекрасные люди, о которых тосковал Чехов. Мы шли главной улицей, в конце ее стоял закат, как будто натянули во все небо алое знамя.
Ваня сказал:
Вся в зареве горна рука,
Верна, и тверда, и метка.
Вдруг из переулка показался инспектор Златопольский. Он теперь очень важное лицо в нашем городе, лучше бы не попадаться ему на глаза.
Боже мой! Как посмотрел на нас инспектор и весь залился краской, словно огнем!
Ваня ответил дерзким, спокойным взглядом.
После он мне сказал:
— Хорошо, что это мстительное животное вас не знает.
Я промолчала о тургеневском вечере.
30 маяВызвали к начальнице.
Она приняла меня стоя. Стыдно признаться: ее шелковое шуршащее платье, лорнет с перламутровой ручкой и презрительная надменность во взгляде — все повергает меня в страх.
— Тихомирова, вы прогуливались вчера по главной улице города с гимназистом, исключенным за дурное поведение и вредное направление мыслей. — Она подождала, не буду ли я возражать. — Вы позорите нашу гимназию и свое доброе имя.
При этих словах мною овладела какая-то небывалая, грозная смелость.
И я сказала, глядя ей прямо в лицо:
— Мысли Ивана Никодимовича Пастухова достойны уважения. Я горжусь своей дружбой с ним.
Не помню, что кричала после она и все сбежавшиеся классные дамы.
Зоя Викторовна шипела, жаля крошечными глазами-пиявками:
— Вас пощадили в прошлом году… Выгнать бы в судомойки!
Пощадили?! Не нужна мне ваша пощада!
3 июняНа экзамене по истории присутствовали попечитель и инспектор Златопольский. Константин Петрович сидел за зеленым столом, бледный и злой.
Меня спросили самой последней. В зале не осталось никого из гимназисток, когда я вышла к экзаменационному столу. Я стояла одна перед ними — попечителем, начальницей и инспектором Златопольским.
Константин Петрович опустил голову и все время, пока я отвечала, не поднял глаз.
Почему мне не задали ни одного дополнительного вопроса? Все молчали. Инспектор Златопольский нагнулся к начальнице и что-то шептал.
Я видела — Константин Петрович крупным, решительным почерком поставил в журнале "пять".
6 июняОни вывели мне за историю тройку. Прощай золотая медаль!
18 июняКонстантин Петрович подал в отставку. На днях он уезжает из города. Мы с Ваней зашли его навестить. Он осунулся и похудел в эти дни, но стал как-то веселей и моложе.
— К черту это грязное болото! — сказал Константин Петрович. — Они хотят отнять у нас