Юность Маши Строговой стр. 9
Валентин Антонович и, заложив руку за борт пиджака, прошелся по аудитории. — Признаться, когда я ехал сюда и видел пески, несколько суток перед глазами пески, а потом эти ваши торжественные горы… Они слишком величественны, признаться. Смотришь на них и тоскуешь о ржаном поле. Но вот я пришел в институт. Я искренне рад встретиться с вами, мои уважаемые слушатели. Я снова дома. Лермонтов когда-то сказал: «Мой дом везде, где есть небесный свод, где только слышны звуки песен». А мы скажем так: где уважается человек, труд и культура, где каждый чувствует и мыслит так же, как и ты, — там наш дом. Итак, я дома и приступаю к работе. — Он откашлялся и заговорил спокойнее и суше: — В развитии русской культуры девятнадцатого века…
Студенты наклонились над тетрадями. Трудно представить студента, который не записал бы первой лекции курса. Но скоро некоторые из них оставили карандаши, не успевая улавливать мысли, и с недоумением и интересом внимали профессору, который с такой непринужденностью сообщал о событиях литературной жизни начала XIX века, как будто был их живым очевидцем.
Лекция кончилась. Маленькая студентка с белой челкой над крутым лобиком подошла к профессору и сообщила:
— Я из Киева.
— Да? — вежливым полувопросом ответил Валентин Антонович.
Он
заметил Машу.
— Подите-ка сюда! Подите! — позвал он. — Милая моя землячка! — живо сказал он, беря ее за руку. — И вы здесь? По всему свету раскидало народ.
— Валентин Антонович, — спросила Маша, — вы недавно из Москвы? Как она?
— Стоит. Лютые стужи, не видно детей, время от времени падают бомбы, и всюду войска, войска! Москва выстоит! Издали любишь ее с тоскою ребенка, потерявшего мать… Вам не трудна была первая лекция? — полюбопытствовал он.
— Немного трудна, — созналась Маша и вспомнила, что ее не принимают в институт, не придется слушать Валентина Антоновича.
Она рассказала о своих неудачах.
— Ах, эти документы! — смеясь и досадуя, сказал профессор. — Я тоже их вечно терял и всю жизнь терпел всяческие бедствия. Ну, идемте к декану. Надо вас выручать!
Глава 5
Строгову зачислили на третий курс условно, до прибытия документов, с обязательством в месячный срок сдать оставшийся несданным в Москве экзамен по старославянскому языку.
Маша снова студентка!
В первый же день она отправилась после лекции в читальню, чтобы подготовиться к экзамену. Раскрыла учебник.
Зеленый абажур отбрасывал на стол мягкий свет. От легкого шелеста бумаги явственней тишина.
Помнит ли Митя тишину читальных залов, зеленые абажуры и этот особенный свет над столами, где лежат книги?
«Митя, Митя! — подумала Маша. — Я все время тоскую по тебе!»
Она закрыла ладонью глаза.
Едва она вспомнила о Мите, прошлое снова встало перед ней. Кто бы поверил, что так скоро все это будет прошлым!
…После переводных экзаменов в институте устраивался традиционный весенний бал.
Маша вошла в зал ровно на пять минут позднее условленного срока. Чтобы опоздать на эти пять минут, она постояла в вестибюле.
Свежий ветер врывался в окна и дверь. Маша жалась от холода в открытом платьице с короткими рукавами. Из фойе неслись звуки музыки, шум; где-то пели.
И вдруг ей стало