Юрий Звенигородский стр. 114
Юрий отвечал учтиво:
— Спасибо на внимании. Анастасия Юрьевна вот-вот должна родить.
Завидно неудачнице! Чужие сыновья колют глаза.
Великий князь принял брата в деловом покое за большим столом, заваленным листами пергамента и писчей бумаги. Он в противоположность татуньке любил письмо.
— Присядь со мною, Гюргя, — придвинул мягкое кресло. — Выслушай известие и просьбу.
Юрий насторожился: братнее лицо не радовало.
— Чего так грустно ожидал, то и случилось. Позавчера Смоленск отдался подоспевшему Витовту.
— Ужели? — вскочил Юрий. И подумал: «Вот он, гром небесный!»
— Чему дивишься? — вскинул хмурые очи старший брат. — Пока твой тесть выклянчивал здесь моей помощи, его бояре, родичи казненных, послали звать Витовта: «Приди скорее, прежде чем ваш князь вернется с московским войском». Тестюшка мой пришел и взял город. Проворный Елисей Лисица пять коней загнал, чтоб срочно сообщить. Теперь ходи и думай: может, так лучше?
Братья помолчали. Юрий в душе не согласился, что так лучше. Однако не имел уверенности, полезнее ли было бы помочь силой Святославичу сберечь свое великое княжение.
Государь-братец попросил:
— Поезжай с матунькой в обитель. Проводи ее: сегодня постриг. Мне недосуг: улан-царевич прибыл из Орды. Надо договориться о подмоге. Не покусился бы литвин на наши слабые окраины.
Юрий наклонил голову. В дверях услышал:
— Зайди вечером. Доставь матунькино благословение. Я инокиню после навещу.
На женской половине встретилась постельница Анютка. Она и доложила Евдокии Дмитриевне о сыне. Юрий был принят в Передней. Великая княгиня-мать вышла, готовая к выезду. Сын бросился к ней:
— Сколь скорбное известие услышал я сегодня! Ты покидаешь мир?
Матунька с сияющим лицом поправила:
— Радостное известие!
Юрий искал причины:
— Что тебя подвигло? Смерть братьев, моих дядей?
Княгиня покачала головой:
— Сие пережила. Все смертны. На все Божья воля. Но вчера во сне я лицезрела ангела. Проснувшись, чувствую: лишилась дара речи. Анютке показала знаками, чтоб подала икону, дабы приложиться к ней в надежде обрести возможность говорить. Постельница в расстройстве чувств не с моего киота сняла образ, а сбегала к себе в спальню, принесла… Гляжу, глазам не верю: архангел Михаил! И, только что не могшая произнести ни слова, я воскликнула: «Он точно в таком виде явился мне!»
Сын вымолвил:
— Ниспосланное свыше чудо!
Евдокия Дмитриевна кивнула:
— Вот оно-то и подвигло торопиться с постригом.
Вышли в Набережные сени. Встретили Галицкого, что расстался с князем перед его свиданьем с государем, сказав: иду, мол, по своим делам. Теперь он будто ждал матери с сыном. Поприветствовал ее и выразил желание:
— Дозволь, великая княгиня-матушка, сопутствовать сегодня твоему уходу.
Она доброй улыбкой разрешила.
В «царицыной», как называла еще мамка Домникея, карете пересекли Великокняжескую площадь, проехали Архангельский собор, помчались правой стороной Спасской улицы к воротам, где за бревенчатой стеной обители, построенной стараниями Евдокии Дмитриевны в честь Вознесения Господня, высился каменный, еще не завершенный храм.
— Здесь я упокоюсь, — взглянула на него великая княгиня, выходя с помощью Галицкого из кареты.
Юрий шел рядом, наблюдая у монастырских врат череду нищих. Вдруг у боярина Бориса вырвался возглас. Но тут же князь был отвлечен голосом нищего-слепца, что от входа в монастырь полз к матуньке, протягивая руки.
— Боголюбивая княгинюшка, кормилица нищих! Ты обещала мне во сне даровать зрение. Исполни же слово твое!
Евдокия Дмитриевна, не обращая на него внимания, как