Юрий Звенигородский стр. 62
перед братним величием. Воистину ты мне вместо отца. Одно прошу: чтоб незримый тын, разделяющий нас, исчез, дозволь соединиться с Анастасией.
Василий встал. Положил брату руку на плечо. Сказал дружески:
— Еще потерпи время малое. Смоленский князь Юрий Святославич, шурин Витовтов и его ставленник, только что помогал Кейстутьеву сыну взять Витебск. Сейчас он в Рязани у своего тестя Олега. Чую, скоро будет в Москве. Не знаю, почему, но имею такое предчувствие. Дождемся его, зашлем сватов, и летописец запишет: «В лето такое-то индикта такого-то князь Юрий Дмитриевич на Москве оженился у князя Юрия Святославича Смоленского, поя за ся дщерь его именем Настасию».
— Твоими бы устами! — просиял будущий жених.
Василий отошел на полшага, вскинул голову:
— А теперь внимай сказанное моими устами. В свое время ты славно исполнил услугу: доставил из Пскова ценность государственной важности. — Василий подмигнул: сам, мол, знаешь, какую. — Сегодня, — продолжил, возвысив речь, — тебе предстоит поручение много горше. Заутро отбудешь из Москвы в Нижний Новгород. С тобой поедут ханов посол князь Улан, наш воевода Дмитрий Александрович Всеволож, герой Донского побоища, его сын Иван, бояре Александр Белевут, Иван Кошкин и…
— Семен Федорович Морозов, — с надеждой подсказал Юрий.
Он рассчитывал справиться с любым щекотливым делом при помощи знатока таких дел, своего учителя. Однако не представлял всей тяжести нового поручения.
— Какой еще Морозов? — насторожился Василий. — А, — догадался, — как хочешь. — И твердым голосом продолжил: — По приезде предстоит свесть с великого княжения нижегородского Бориса Константиновича.
— Что? — смутился Юрий. — Мы же ему внучатые племянники! Он же матунькин дядя!
— Он мой соратник по азиатскому походу в Тохтамышевом войске, — сурово напомнил Василий. — И тем не менее ты сместишь его, заключишь в оковы, разведешь всю семью по разным городам в тесное заточение.
— Не смогу! — взмолился Юрий. — Недостанет духу!
— Сможешь! Приду следом со всей знатью. Улан возложит на мою главу нижегородский венец. Ты и только ты будешь ответствен за сие, благое для Московской Руси, действо. — Так говорил уже не старший брат, но государь.
— Да, — сцепил зубы Юрий. — Будь спокон, Василий!
Василий, уходя, приобернулся под низким сводом:
— Думай в пути не об Анастасии, а о Руси!
Юрий в шутку запустил в него поспешно скомканным полотенцем, расшитым «милому ангелочку» незабвенной Домникеей. Дверь тяжело захлопнулась.
Начались сборы. Был срочно призван дядька Борис. Негодовал, что остается в Москве: без него, дескать, юный господин не сладит с двуродным дедушкой Борисом Нижегородским, как не вырвет коренной зуб. Князь отмалчивался, боялся себе признаться в дядькиной правоте. Даже начинал жалеть, что избрал в сопутники всезнающего учителя, а не всеведущего приспешника.
Лег заполночь. Увидел во сне медведя и, пробудясь, успокоился: помнится, Домникея говаривала: приснившийся медведь — враг богатый, сильный, но до смешного не умеющий сделаться страшным и опасным.
Утром стая всадников в окружении мощной охраны покинула Кремль, устремилась на северо-восток. Солнечный, теплый октябрь надумал оканчиваться ветрами и ранним снегом. Перед Гороховцем кони уже утопали в снегу по бабки. На стоянке корчмарь предвестия: оттепели не будет.
— Это ладно, — рассуждал опытный воевода Дмитрий Александрович Всеволож, когда все отдыхали в воеводской избе за чашками горячего взвару.
— Ладына, ладына, — передразнил князь Улан. — А как, бачка, будешь Бориса бить? Войска нету!
За отца отвечал сын Иван: