Юта стр. 64
выползало всё больше и больше грязно-серых солдат. Где же обоз?
Солдаты шли строем. Впереди колонны, верхом на конях, ехало несколько офицеров.
«Может быть, обоз сзади, - подумал Михайлов и решил: - Пройдёт колонна - ударим в хвост. Полсотни автоматов, гранаты… Создадим такой шум - немцам тошно станет. За нами в лес сунуться не посмеют. Не сумеем отбить обоз, так хоть проучим их». Обоз действительно оказался в хвосте колонны. Обоз небольшой: четыре телеги, гружённые ящиками и тюками.
Вдруг Пётр Алексеевич вспомнил о Юте: «Она совсем неопытная. А голова горячая. Зачем я её взял?» - и, повернувшись к ней, приказал:
- Ползи вниз, вон за тот куст! Да живее! Ну!..
Густо-зелёный куст вереска был совсем рядом, но Юта ползла до него долго: колючий кустарник цеплялся за карабин, рвал одежду, царапал лицо и руки. За кустом изо мха выступила холодная вода. Юта попыталась найти место посуше, но попала локтем в лужицу. Вода в лужице громко чавкнула и окатила лицо. Ругнув себя за то, что нашумела, Юта замерла на месте. Прислушалась: на дороге по камням стучали кованые сапоги. Дважды фыркнула лошадь.
«Зачем он меня сюда послал? Отсюда же не видно дороги. Как я буду стрелять? - подумала она и решила: - Встану, когда надо будет».
Из синей проруби в сумрачных тучах вдруг выглянуло солнце, и в этот момент гулкий треск автомата раздробил шум леса. И сейчас же сорок девять очередей выплеснули автоматы на дорогу, по которой шли немцы.
- Ага! - крикнула Юта и вскочила быстрее ваньки-встаньки.
Однако немцев она не увидела.
Юта рванулась к камню, на ходу загоняя патрон в патронник. И тут она заметила немца, ползущего прямо на неё. Она припала к прицелу и выстрелила.
«Вот тебе за Таню!» - мелькнуло у Юты.
Шагнув в кустарник и пригнув ногой колючие ветки, она взглянула на дорогу. Мечущиеся грязно-серые фигурки, беспорядочно строча из автоматов, убегали с шоссе, бросались в придорожную канаву, уползали в поле. Она вновь прицелилась и с каким-то странным чувством, похожим на злость, нажала на спуск.
Это чувство после каждого выстрела всё больше и больше росло и наконец захватило её всю. Над головой по-воро-бьиному чирикали вражеские пули, но она стояла, не пригибаясь, и, сжимая до пота в руках карабин, стреляла в убегающих немцев.
- Ложись! - властно прозвучал голос Петра Алексеевича.
Но Юте даже и в голову не пришло, что этот приказ относится к ней. После боя Михайлов подозвал к себе Юту. При всех начал отчитывать её:
- Ты что ж это, голубушка, приказы командира не выполняешь? Этак я тебя больше никогда с собой не возьму.
- Какие приказы, товарищ командир? - удивилась Юта, став перед Петром Алексеевичем по стойке «смирно».
- Какие приказы? Будто сама не знаешь! Где тебе приказано было залечь?
- За кустом. Я там и лежала.
- «Лежала»… А потом?
- Оттуда не видно было цели. Как же я могла стрелять?
- Я тебе не давал приказа выходить из-за куста.
- Как же это… товарищ командир? Под кустом, значит, надо было сидеть?! Как трусиха какая… Это же нечестно, товарищ командир!
В голосе Юты была обида, и Пётр Алексеевич смягчился.
- Ладно, Пожалуй, верно, нечестно это. - И неожиданно добавил: -