Юта стр. 75
Это известие, словно побудка, заставило молчавший отряд вдруг разом заговорить. Оживились партизаны, увидев долгожданный берег. Николай Николаевич услышал, как позади разговаривали между собой два пожилых партизана:
- Перво-наперво чаёк вскипятим. Хозяйка целую горсть насыпала. Дай бог ей здоровья! Пахучий такой…
- Эх, сахарку бы кусочек! Страсть как чаю хочется.
- Сухарей бы ржаных хорошо. К сухарям и сахару не надо. Я, бывало, дома…
Николай Николаевич радовался, что люди ожили. Но сейчас его занимала тревожная мысль: свободен ли берег от немцев? Отряд обессилел, поэтому вступать в бой с неприятелем невозможно.
- Надо бы разведать, что там, - обратился он к Михайлову, словно прося у него
совета.
- Да, да… - Пётр Алексеевич, как видно, думал о том же. - Я в этих местах когда-то бывал. Может быть, мне самому сходить?
- Не надо! - возразил Николай Николаевич. - Это ни к чему. Ребята повыносливее тебя. Доберутся быстрее…
Командир остановил отряд. Объяснил партизанам, почему нельзя идти дальше.
- Околеем тут ждамши, - окая, произнёс старый партизан, тот, что мечтал о чае с сухарями.
Николай Николаевич ожидал, что кое-кто будет возражать против вынужденной остановки - голод и холод властно тянули людей к берегу, заставляя пренебрегать опасностью.
- Без паники, товарищи! - жёстко сказал он. - Двигаться дальше, не зная, что нас там ждёт, - это безумие!..
- Товарищ командир, я мигом слетаю на берег и узнаю, что там. Пошлите меня, - перебила его Юта.
Николай Николаевич от неожиданности не сказал ничего, только головой помотал.
- Я же не устала. Честно-честно…
- Мы, конечно, можем и обождать, - смущаясь, произнёс старый партизан. - А только ты, командир, девчушку ка это дело не посылай. Она, конечно, не подведёт, но нельзя же… Я тогда лучше сам… Старик я крепкий!..
- Идти должны мы с Анатолием, - перебил Борис Рязанов.
…Как ни торопились Борис и Анатолий, а прошло около пяти часов, прежде чем они вернулись из разведки. Но партизаны были вознаграждены за долготерпение - разведчики принесли хорошую весть: путь к берегу безопасен, в нескольких километрах от озера есть хутор, неприятель далеко.
В три часа дня на пути отряда, растянувшегося цепочкой по льду речушки, впадающей в озеро, встретился деревянный мост, под которым чернела большая прорубь.
- Пришли! - объявил Борис и первым ступил на узкую тропинку, которая сбегала с крутого берега к проруби.
Николай Николаевич взглянул направо и сквозь голые кусты увидел на пригорке два дома - один большой, другой поменьше, с пристройками. «Хозяин богатый. Кому война, а кому мать родна!» - со злостью подумал он, обратив внимание на ярко-зелёные фигурные наличники и свежую тесовую обшивку большого дома.
Дорога от моста шла кустами, рядом с густым лесом, который плотным кольцом окружал весь хуторской надел.
«Сидит здесь, как медведь в берлоге», - опять с раздражением подумал Николай Николаевич.
Поднялись на пригорок.
Из дома донеслись звуки аккордеона и громкие голоса.
- Вот бесстыдники! - вслух выругался Николай Николаевич и с сердцем сплюнул в сторону.
На крыльце показалась девушка с вёдрами. Увидев партизан, она хотела было возвратиться в дом, но Николай Николаевич остановил её:
- Постой, хозяйка! Разреши людям погреться.
- Какая я хозяйка! - недовольно проворчала она. - Идите у них спрашивайте. - Она махнула рукой