Библиотека

Юта стр. 71

Размер шрифта
-
+
Тема

все пойдём, товарищ командир! - воскликнула Юта, прямо глядя на Николая Николаевича.

- Я другого ответа от вас и не ждал, - спокойно сказал Николай Николаевич. - Спасибо, друзья! - Он мельком взглянул в лицо Юты и вдруг стал шарить по карманам. - Папиросы забыл. Вот ведь…

- Пожалуйста, товарищ командир. - Борис вытащил пачку папирос.

Николай Николаевич не торопясь закурил, сделал несколько коротких затяжек, потом, словно нехотя, сказал:

- Да… Обидно, что всех вас взять не могу.

- Почему? - растерянно спросила Юта.

- Потому, что не имею права брать с собой несовершеннолетних. И, как это ни жаль…

- Детей, - перебила Юта, и какая-то страдальческая, болезненная улыбка скользнула по её губам.

- Несовершеннолетних, - как можно спокойнее повторил Николай Николаевич. - Тех, кому ещё нет восемнадцати лет.

Юта ничего не сказала. Она взяла карандаш и, придвинув к себе неоконченное письмо, небрежно поставила в самом центре исписанного листка крупную, лохматую точку.

- Точка, - наконец произнесла она безразличным тоном и стала рисовать рядом ещё такую же лохматую точку. - И ещё точка… Тут запятая… А это минус… Вот и рожица кривая… Теперь ручки, ножки, огуречик… Вот и вышел человечек.

- Во-первых, не огуречик, а огурчик, - улыбаясь, поправил Николай Николаевич.

- Ну и пусть. Это для рифмы.

- Во-вторых… а зачем письмо портить?

- Оно теперь никому не нужно, - горестно ответила Юта; сложив листок вчетверо, она разорвала его.

- Ты не должна на меня обижаться. - Николай Нико- лаевич подошёл к Юте и чуть дотронулся рукой до её плеча. - Ты должна понимать. Уже не маленькая… Я не могу иначе поступить… Ты сделала больше, чем это было в твоих силах. Спасибо тебе за это. Большое партизанское спасибо. Я знаю, в Ленинграде живёт твоя мама. Она очень ждёт тебя. Поезжай к ней. Учись. Ну, а названая сестрёнка твоя, - он кивнул в сторону Лили, - хочет ещё повоевать. И тут мы с тобой ничего не сможем сделать. Она совершеннолетняя, большая. Жди её. Жди нас всех. Поняла меня?

Юта подняла на Николая Николаевича полные слёз глаза и умоляюще сказала:

- Отдайте мою Волну Борису, товарищ командир…

…Утром Юта прощалась с отрядом.

Она плохо помнила, как вышла на деревенскую улицу, заполненную людьми, лошадьми, повозками, как ходила между повозок, а люди, такие знакомые, свои, близкие люди, обнимали, целовали, говорили ей какие-то хорошие слова. Она молчала и только кивала им головой; губы, помимо её воли, вздрагивали и часто-часто мигали глаза; она боялась одного: как бы не расплакаться.

Наконец она подошла к Борису, который сидел на Волне, опустив поводья, и курил вот уже третью папиросу подряд.

- Да ты не расстраивайся, - сказал он, отбросив далеко в сторону окурок и виновато улыбнувшись.

Она никак не могла взглянуть в глаза Борису и только несколько раз легонько хлопнула по его сапогу, приговаривая:

- Хорошо… хорошо…

Волна стояла смирно, повернув опущенную голову в сторону Юты, и глядела на неё влажными, печальными глазами - казалось, конь молча упрекал её: «Что же ты меня оставляешь? Это нечестно».

Достав из кармана шаровар кусок хлеба, Юта поднесла его к губам своей любимицы. Волна какое-то время непо- движно глядела на кусок, потом резким движением верхней губы смахнула его

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.