Библиотека

Юта стр. 74

Размер шрифта
-
+
Тема

двигались по заснеженному торосистому льду Чудского озера. Люди не спали вторую ночь.

Позавчера отряд наткнулся на крупную немецкую часть и после часового боя, потеряв обоз, прорвался к озеру. Уходя от преследования, отряд растерял последние остатки продовольствия. И вот теперь измученные голодом, холодом и бессонницей люди еле волочили ноги.

Шагая бок о бок с Михайловым, Николай Николаевич беспокойно оглядывался назад: партизаны брели молча, лица их были суровы; казалось, у каждого сейчас только два желания: есть и спать. Он боялся увидеть в их глазах укор, словно был виновником всех бед, свалившихся на отряд.

Его не покидало неприятное воспоминание о случае, который произошёл вчера вечером. Молодой здоровяк-партизан вдруг опустился на лёд и, обхватив голову руками, затрясся в судорожном рыдании:

- Не могу больше! Не могу!

Николай Николаевич, шагнув было к парню, в сердцах решил накричать на него, но в последний момент сдержал себя, подумав: лучше, если это сделают его же товарищи.

Но партизаны не стали ни кричать на парня, ни уговаривать его. Они остановились в нескольких шагах от него, молча вздыхали, не то укоризненно, не то сожалеюще, и, как показалось Николаю Николаевичу, с болью смотрели на вздрагивающие плечи парня. Николай Николаевич растерялся. Он понимал, что ему, командиру, сейчас нужно что-то делать, как-то действовать, - нельзя допустить, чтобы люди поддались губительному чувству безволия. Ещё несколько минут назад казалось: стоит пристыдить парня, и всё образуется. Теперь он усомнился в этом и стал лихорадочно искать другой выход из создавшегося положения.

И вдруг негромкий девичий голос прервал его мысли:

Ну, споёмте-ка, ребята- бята-бята-бята,

Жили в лагере мы как-как-как

И на солнце, как котята-тята-тята-тята,

Грелись этак, грелись так-так-так.

Напевала Юта.

Делала она это как бы для себя - напевала и смотрела куда-то в сторону.

Наши бедные желудки-лудки-лудки-лудки

Были вечно голодны-дны-дны,

И считали мы минутки-нутки-нутки-нутки

До обеденной поры-ры-ры.

Вначале эта шуточная пионерская песенка показалась Николаю Николаевичу какой-то странной нелепостью. Не сама песенка, а то, что она зазвучала в такой совсем неподходящий момент. Вскоре, однако, сам того не замечая, Николай Николаевич стал внимательно прислушиваться к каждому её слову, и слова эти заставили его невольно улыбнуться.

Дым костра, углей сиянье-янье-янье-янье.

Серый пепел и зола-ла-ла.

Дразнит наше обонянье-нянье-нянье-нянье

Дух картошки у коетра-ра-ра.

Здравствуй, милая картошка-тошка-тошка-тошка,

Низко бьём тебе челом-лом-лом!

Даже дальняя дорожка-рожка-рожка-рожка

Нам с тобою нипочём-чем-чем!

Всхлипывания парня раздавались всё реже и реже. Голос Юты становился сильней, бодрей, озорней:

Чем картошечка в мундире-дире-дире-дире.

Лучше блюда не найдёшь-дёшь-дёшь.

Ни в Крыму, ни на Памире-мире-мире-мире,

Целый свет хоть обойдёшь-дёшь-дёшь.

Ах, картошка, объеденье-денье-денье-денье,

Пионеров идеал-ал-ал!

Тот не знает наслажденья-денья-денья-денья,

Кто картошки не едал-дал-дал!

Песенка кончилась, и тогда до сознания Николая Николаевича дошло, что сам он про себя подпевал Юте. Да и про себя ли? Не слишком ли громко? Он мельком взглянул в лица партизан - кажется, лица немного подобрели, стали помягче, поприветливее.

Парень перестал всхлипывать. Вытерев глаза рукавом полушубка, он поднялся, стряхнул с ватных штанов снег и, не говоря ни слова, зашагал вперёд.

Отряд молча двинулся дальше…

К утру подморозило. Над горизонтом, в туманной дали, появилось мутное солнце.

А скоро впереди показалась тусклая полоска берега.

- Товарищ командир, смотрите, земля! - радостно воскликнула Юта, первой заметив берег.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.