Иван Иванович стр. 2
передать, когда он из райцентра на своей «Ниве» прикатит, хлеб, чай, да сахар на продажу привезет – а заодно и проверит, не померли ли одинокие старухи, живы ли еще окруженные лесом деревни.
* * *Соседка выглянула, стоило бабе Маше несильно стукнуть пальцем в оконное стекло.
– Видела, чего ночью-то было?
– А то как же! Боялась, что крышу сдует.
– Липу мою завалило. Прямо на колодец. Теперь не подойти.
– Ты погоди, я щас…
Створка окна стукнула, скрипнул шпингалет.
Баба Маша отвернулась, привалилась боком к бревенчатой стене. Прищурясь, из-под руки глянула на изувеченную сосну, горестно покачала головой.
Неспокойно ей было.
Ну как неспроста липа-то сломалась! Может, знак это?
Ох, не надо было волосы ей в корни подкапывать!..
Соседка вышла, кутаясь в серую шаль, опираясь на можжевеловую клюку:
– Пошли, поглядим, что ли, чего там за беда случилась. А я нынче из дома-то не выходила. Курей только выпустила со двора. Нездоровится мне что-то. Печку даже затопила – знобит.
– Так ведь, чай, не двадцать лет, – рассеяно ответила баба Маша.
Идти далеко не пришлось – колодец был рядом, за дровяным сараем, за гнилым остовом комбайна, за разросшейся сиренью.
– Вот, – сказала баба Маша, широко разводя руками. – Нам тут, Любаша, самим не управиться.
– Да-а, – протянула соседка, медленно обходя колодец
и рухнувшую на него липу. – А, может, трактором её оттащить?
– Тогда совсем сруб развалится. Надо хотя бы сучья все поотрубать, но мы туда ведь и не подлезем… Не бабская это работа, Люба. Иван Иваныча надо звать.
– Ой, не знаю… – повела плечом баба Люба. – Не хочется мне его попусту тревожить.
– Опять ты заладила! Какое ж это попусту?! И так целое лето его не трогали! Дел-то, дел-то сколько уж накопилось: навоз надо выгрести, сено повалить, дров хоть сколько-нибудь припасти. Хватит, чай, нагулялся за лето. Осень на носу, картошку надо будет в подпол стаскивать. Или тоже всё сама собралась делать?
– Может и сама, – тихо сказала баба Люба. – Ты, Марья Петровна, не ругайся. Я ведь не просто так… Я ведь… Боюсь, не пойдет к нам больше Иван Иваныч.
– Это как это?
– А вот так… Последний раз по весне, помнишь, мы его звали? Он уже тогда недовольный был. Сердился.
– На что?
– На то, как встречаем его, как благодарим. Пироги ему приелись, блины надоели. Скучно ему у нас, вот что. Позовем его, он придет, глянет, что ничего не изменилось, развернется – только мы его и видели.
– Да как же это, – растерялась баба Маша. – Как же мы без мужика-то будем? Ты точно знаешь, что говоришь?
– А ты у него сама спроси.
– Смеешься? Или забыла, что я его мычание не разбираю?
– Говорю: уйдет он, если уже не ушел. Давно я его не встречала. Почитай, с мая месяца…
* * *С Иван Иванычем баба Люба познакомилась давно – то ли еще при Сталине, то ли уже при Хрущеве. Она тогда обкашивала лесные полянки – заготавливала для козы сено. Дело это вроде бы было разрешенное, но молодуха Люба, как и прочие крестьяне, на всякий случай таилась. Окрестные луга сплошь были колхозные, то есть государственные, даже те, где трава сроду косы не знала. Попробуй там хоть краешек литовкой обкорнай –