Библиотека

Иван Иванович стр. 3

Размер шрифта
-
+
Тема

не поздоровиться. Потому селяне перестраховывались: утром – затемно – ходили с косами на неудобные лесные делянки, вечерами – в сумерках – носили беремем сухое сено.

Люба таилась вдвойне. Разные слухи шли о ней по округе, говорили, что травница она, знахарка то ли Божьим даром, то ли чёртовым проклятьем, – и она боялась, как бы разговоры эти не дошли до чужих людей.

А дар у нее действительно был: угадывала она в травах целебную силу, наитием чувствовала, какие хвори чем нужно лечить. За наукой к дедушке одному ходила – к тому самому, что когда-то посоветовал соседу Фёдору перед уходом на фронт липу возле дома посадить.

Много времени проводила Люба в лесах, ночевала порой в самой глуши, ничего не боясь. Наверное, Иван Иванович еще тогда ее заприметил. А вышел, когда она, поскользнувшись на кочке, сломала косу и ногу. Не сразу вышел – только под вечер, когда Люба уже голос потеряла и из сил выбилась. Подхватил ее Иван Иванович с земли, положил на плечо – и отнес на лесную опушку, откуда видны были крыши домов и растущая на пригорке разлапистая сосенка…

* * *

В избе было тепло, почти жарко. В подтопке гудел огонь, раскалив докрасна чугунную дверцу; в открытом поддувале ало светились кубики углей. О чем-то бубнило висящее над столом радио; звеня, билась об оконное стекло большая муха.

– Никак нам без мужика, – жалобно повторила баба Маша, разглаживая пальцами фантик от «Школьной» конфеты. – Ты бы уж придумала чего, а?

Баба Люба большим ножом с черным источенным лезвием щепала лучину для самовара.

– А что тут придумаешь?

– Поговорила бы с ним. Может, он сам чего путное скажет.

– Да чего он скажет?! – сердито отмахнулась ножом баба Люба. – Ты лучше думай, что нам с колодцем делать. Может, Лёшку Иванцева, как приедет, попросить помочь?

– На Лёшку никакой надёжи нет, ты будто не знаешь. Да и денег не напасёшься. Это раньше просто было, за всё можно было бутылкой самогонки расплатиться. А теперь дураков таких нет, теперь каждому деньги давай. Свой мужик нужен, настоящий, не шабашник какой-нибудь.

– Кончились мужики, Маша. Самим теперь надо жить. Как все.

– Вот ты заладила! Ладно, коли не хочешь, я сама позову. Дело-то нехитрое.

– Зазвать-то просто. А как ты его удерживать станешь?

– Да уж придумаю что-нибудь.

– Ну так и придумай сейчас.

Они замолчали.

Громко стрельнуло в печи полено; вновь, жужжа, забилось об стекло притихшая было муха; пропищали в радио сигналы точного времени.

– Страшно мне, Люба, – вздохнув, сказала баба Маша. – Я уж сколько годов под Фёдорову липу свои волосы кладу.

А она – надо же! – возьми да сломайся.

– Зачем кладешь?

– Сама не знаю… Собираю всё своё – волосы, ногти. И под дерево.

– А собираешь-то зачем?

– А то ты не знаешь… На том свете ведь каждый оброненный волос, каждый ноготок отыскать, да подобрать заставят. Тут-то ладно, я уж как-нибудь… Но вот я еще три года в Свердловске жила…

– Ой, дура ты, Марья Петровна! А еще комсомолкой была!

– А я и комсомолкой в церковь ходила!.. Ты мне вот что скажи, Любаша, сможет ли Иван Иваныч что-нибудь с моей липой придумать, помочь как-нибудь?.. Может ведь, да? Корни-то ведь остались, ну и пустил бы

Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.