Библиотека

Из ада с любовью стр. 282

Размер шрифта
-
+
Тема

отдернуть руку закончились ничем, отчего страх стал еще сильнее, превратился в снежный ком паники.

Каталка въехала в оперблок. Дыхание явно отставало от потребности в кислороде – Тони в прямом смысле задыхался от ужаса. Он никогда не думал, что беспомощность так страшна… Моро-пинчеры уверенно переместили его с каталки на операционный стол – прикосновение клеенки к голому телу было холодным, она не скользила, спина к ней будто прилипла, и всякая попытка моро-санитаров уложить Тони поровней была неприятной и болезненной. А те привычными им движениями принялись застегивать ремни: на запястьях, выше локтя, через грудь (еще трудней стало дышать), на поясе, на щиколотках, выше колена… Зачем? Если он и так не может шевельнуться?

Неожиданно вспомнилось: укол в корень языка делают после применения мышечного релаксанта, если возникает угнетение дыхания. Это было в инструкции. Значит, не яд, а миорелаксант… В самом деле, обращаются как со Зверенышем. Как с монстром, который ест детей.

Никто не любит нацистов, кроме короля Великобритании… Доктор, судя по его словам, тоже был на Кейбл-стрит. Наверное, как и сержант. Но нелюбовь к нацизму еще не повод уподобиться доктору Менгеле – нельзя же судить обо всех немцах одинаково, большинство из них толкает к нацизму навязчивая и умелая пропаганда кайзера, жмет на кнопки инстинктов, желаний, слабостей, играет на затаенном тщеславии, скрытой от сознания агрессивности, страхе, потребности в одобрении. Объединив людей общей идеей, можно поднять в них самое лучшее, а можно разбудить самое худшее… Чертов Ницше в чем-то бывал и прав насчет великих людей, забыл он только о самом главном: об ответственности великих перед малыми. А потому, что сам-то он великим не был, а был он как Родион Раскольников, уверенный, что главное – убить старушку. Великий не задумается о том, тварь ли он дрожащая, и цель со средством не перепутает…

От умничанья паника не ослабевала, наоборот – круговорот мыслей был ее порождением и продолжением; идеи метались в голове, как пули в каменном мешке, рикошетили и иногда падали на дно – куда-то в глубину затылка. Ощущение наготы в сочетании с беспомощностью возводило ужас в степень t, превращая в быстрорастущую – и бесконечно растущую – функцию… Известно, что нагота – способ деморализовать, заставить ощутить уязвимость, но знание от деморализации не спасало: а вдруг его раздели по другой причине? Для свободного доступа к телу, например…

Еще в инструкции было сказано, что действие мышечного релаксанта весьма кратковременно, надо или давать наркоз, или вязать Звереныша покрепче – немецкой веревкой из синтетического волокна. Наверное, ремни тоже подходят…

К операционному столу со звоном подъехал стеклянный стол с разложенными на нем инструментами, Тони видел его боковым зрением и не мог как следует рассмотреть – то ли к сожалению, то ли к счастью. Доктор Сальватор долго позвякивал инструментами, а потом, выбрав обычный скальпель, склонился над лицом Тони – будто примеривался: сразу перерезать горло или сначала как следует изуродовать лицо? На нем были резиновые перчатки. Секунду назад Тони боялся, что сейчас ему дадут наркоз, после которого он проснется совершенным безумцем или живым мертвецом, а тут вдруг очень захотелось этого наркоза…

– Смотрите-ка, Джон… – задумчиво заговорил доктор. – Это след прививки оспы. Я не знал, что в Германии делается

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.