Из ада с любовью стр. 288
оказаться наедине в закрытой квартире, где есть удобный диван. Но не мог же он отослать ее обратно, поблагодарив за то, что она довезла его до дома…
Кира огляделась на пороге и вздохнула – так, как это делала ее мать.
– Ты давай. Раздевайся и под одеяло быстренько.
Она скинула в прихожей ботинки и курточку и первой прошла в комнату. Без тапок, в белоснежных носочках, и Тони подумал, что впервые видит ее без ботинок. У нее, оказывается, была маленькая ножка, совсем как у герцогини.
– Не, неужта ты тута один вот так вот живешь, а?
– Ну да, – ответил Тони, с трудом расстегивая пуговицы на куртке. Было немного неловко за неубранную постель и беспорядок в комнате.
– Богато, чё…
Пока он снимал ботинки, Кира перестелила простыню, встряхнула одеяло и взбила подушки. Это тронуло его едва ли не до слез, он не ожидал от нее умения (и желания) заботиться, да еще и столь естественного, органичного, ненарочитого.
– Ты тута раздевайся пока, а я те чаю щас нагрею. А бульону потом сварганю, попозжей.
– Да ладно, не надо мне бульона…
– Здрасти-мордасти! А вот мне интересно, чё ты будешь жрать, если бульону те не надо, – фыркнула она, смерила Тони взглядом и, развернувшись, направилась в кухню.
По пути взгляд ее упал на шляпную полку, где валялись моноциклетные шлемы, и она не удержалась, встала на цыпочки, взяла один посмотреть.
– Етить меня в зад! Отпад ваще! Как у танкистов! А чё ты его не одеваешь?
– Я его надеваю только на гонки. Он счастливый.
Шлем в самом деле был похож на танковый или лётный, Тони питал к нему слабость и надевал не без гордости.
– А-а-а… Не, ну отпад… У твоего другана был же такой жа?
– Ну да.
Кира легко справилась с газовым примусом, которого никогда в жизни, наверное, не видела – у них в бараке на общей кухне стояли чугунные дровяные плиты. Сама отыскала чай и сахар, чашки и ложки. И воспользовалась разделочной доской в качестве подноса. Тони, наконец-то раздевшись и нырнув под одеяло, прислушивался к позвякиванию посуды в кухне и ждал появления Киры в комнате со странным трепетом. Впрочем, это, наверное, был просто озноб…
Белые носочки вместо тяжелых ботинок со шнуровкой тоже приводили его в трепет.
– Молока у тя нету, – словно оправдываясь, сказала она, войдя в комнату с приготовленным чаем. – Но если хошь, я сбегаю в лавку.
– Не хочу. Но если ты хочешь чаю непременно с молоком, то деньги лежат в правом кармане куртки.
– Я потом. Надо ведь цыпленка будет купить, штоба бульон.
Аптечку она тоже нашла сама и, чего Тони снова не ожидал, растворила в стакане таблетку гидроперита.
– А это-то зачем? – спросил он, когда Кира поставила на тумбочку рядом с чаем перекись и пузырек с йодом.
– Ты чё? У тя все локти ободраны и в кровище. Меня б маманя укокошила б, если б я в кровать такая полезла.
Ну да, он и забыл, как проехался локтями по шероховатому бетону подвала…
И это снова вызвало в нем странный трепет – когда она придерживала его руку, мокрой ваткой стирая запекшуюся кровь со ссадин. Без сантиментов, но с осторожностью.
– Эт чё, от браслетов, что ли,