Из ада с любовью стр. 349
мужчина, который пах неедой и разным. Этот пахнет красной едой и разным не пахнет вообще, но он добрый. Он напал на большого и злого. У него нет белой еды, но у него есть красная еда и он тоже делает тепло и мягко сразу. Говорит слова и трогает хорошо и даже
смешно. Еще он притворяется злыми и хочет напасть, чтобы страшно, и тогда смешно. ***– Сейчас я ему сделаю носорога. – Тони приложил ко лбу выставленные вперед пальцы и заревел по-носорожьи. Малыш, сидевший у него на коленях, взвизгнул от восторга и снова засмеялся. – Ну вот, носорогов он тоже не боится. Что уж говорить о козах…
Кейт пеленала Урсулу и с умилением поглядывала на развлечения Тони.
– А знаешь, мне ни разу не удалось его рассмешить, – сказала она. – Мне он только улыбался.
– Ну ты же не делала ему носорогов. А он мужчина, ему нужен адреналин.
– Мне кажется, адреналина ему хватало с лихвой.
– Не скажи. Это же игра, и он понимает, что это игра.
Тони сыграл с малышом в еще одну известную ему игру – «ехали по кочкам», которая заканчивалась провалом между коленей, и финал снова привел Люка в восторг.
– Может, все-таки на «Графа Цеппелина» я сам его повезу? – спросил Тони у Кейт. – Он меня совсем не боится. И даже наоборот: мне показалось, что он мне вполне доверяет.
– Дело не в нем. Если тебя прихватят с Люком на руках, то убьют и тебя, и Люка. Если Люка повезу я, то все решат, что я везу Урсулу.
– А если, увидев меня с ребенком, они не догадаются, что это Урсула?
– Догадаются. Она гораздо меньше. Но меня они ждут с ребенком на руках и на его размер не обратят внимания.
– Как-то сомнительно… – проворчал Тони. – И что они подумают, когда ты одна выйдешь на улицу? Мне кажется, гораздо меньше риска будет, если ты сядешь в парокэб, а я незаметно передам тебе не одного ребенка, а двух. Ну кто там в темноте разглядит, сколько раз я доставал ребенка из коляски? А если добавить два-три свертка с вещами, они и вовсе собьются со счета.
Кейт уложила Урсулу в кроватку и подошла к окну, открыв щелку в плотных шторах.
– Мы скоро будем дома. Это наша последняя ночь в Лондоне. И наверное, мы никогда больше его не увидим. Тебе не жаль?
– Нет, – соврал Тони.
Если бы не Кира, вранье было бы не таким откровенным. Но Кира – это блажь.
– Неужели?
Кейт, конечно, имела в виду именно Киру, но не стала уточнять – спасибо и на этом.
– Я слишком сильно хочу домой. Гораздо сильней, чем сожалею о разлуке с Лондоном. И… знаешь, мне почему-то не верится, что я доберусь до дома. Не знаю почему. Предчувствие.
Кейт трижды плюнула через левое плечо.
– Все будет хорошо, вот увидишь. Мы с тобой непременно должны туда вернуться…
– Слишком гладко все шло. Так не бывает. Я не верю, что нам удалось обмануть ветеранов. Я не верю, что в МИ5 никто не догадывается о том, что происходит.
– Ты не делал ошибок. Почти. И не так уж гладко все шло… Осталось немного. Осталось несколько часов. Если ты будешь нервничать, то можешь