Из ада с любовью стр. 357
не сопротивляться доктору, когда он мне это предложил. Думаю, и вы на моем месте не стали бы возражать ветерану.
– Вы, Аллен, если не ошибаюсь, сотрудник военного министерства?
– Внештатный, – уточнил Тони.
– И тем не менее вы имеете допуск к информации, составляющей государственную тайну. А чтобы вы понимали всю серьезность своего положения, скажу в присутствии доктора Уотсона: у нас есть основания подозревать вас в шпионаже.
– Никогда не слышал, что подозрения дают право на применение наручников, – фыркнул Тони. – Тем более что на окнах решетки, а я не мертвый ветеран, чтобы быстренько выломать их голыми руками.
Микрофон фонографа, полученного в Адмиралтействе, был спрятан в узле шейного платка Тони, а записывающее устройство вмонтировано в механистическую руку доктора – если полковник начнет задавать вопросы неправильно, у Адмиралтейства появятся доказательства того, что Звереныша Тони получил не без содействия МИ5. Впрочем, ветераны уже изъяли автоматон из квартиры Тони, где он собрал и другие доказательства.
– Учтите, полковник, что я могу сломать любую дверь в этом здании – если сочту необходимым, – намекнул доктор. – А потому искренне советую во время допроса Аллена придерживаться закона.
– Разумеется, доктор Уотсон, – холодно ответил ему Рейс и добавил с откровенной издевкой: – Адмиралтейство не будет возражать, если я оставлю Аллена без наручников?
– Не будет, – в тон ему ответил доктор и снял наручник с запястья Тони.
– Мистер Аллен, потрудитесь объяснить, что вы делали на круизном лайнере «Граф Цеппелин», – немедленно начал полковник, когда доктор вышел за дверь.
– Следовало бы поломаться, полковник, и сказать, что я не обязан давать вам отчет в своих действиях. Это вы должны доказывать мою вину, если имеете подозрения, а не я – оправдываться перед вами. Но я отвечу, потому что скрывать мне нечего: я провожал вдову своего друга, миссис Кинг, на континент.
– А почему, в таком случае, вы купили два билета до Копенгагена?
– Чтобы в каюте она была одна. Это дешевле, чем одноместная каюта в первом классе.
– Но почему билеты были забронированы на имя Ричарда Баттлера?
– Не все ли равно, на чье имя я бронировал билеты? В этом нет ничего незаконного.
– А знаете ли вы, что ваш покойный друг и его вдова – резиденты немецкой разведки в Лондоне?
– Разумеется, нет. – Тони искренне улыбнулся. А на какой еще ответ рассчитывал полковник Рейс?
– А что вы скажете вот на это?.. – полковник пощелкал тумблерами, вмонтированными в стол, и включил сделанную запись – из раструба фонографа в торце стола зазвучал голос агента Маклина – как раз на том самом месте, где он рассказывал Тони об использовании бензиновой зажигалки в качестве простейшего криптоанализатора.
Нет, не может быть, чтобы кто-то из ветеранов работал на Секьюрити Сервис… Но как тогда полковнику удалось заполучить эту запись? Впрочем, теперь это совершенно все равно.
Полковник дождался длинной нецензурной фразы на немецком языке, донесшейся из фонографа, и остановил запись.
– Ну? Что вы можете об этом сказать? – Он посмотрел на Тони с некоторым даже торжеством.
– Неужели у меня такой противный голос? – Тони покачал головой.
– Не паясничайте. Как вы объясните свое столь совершенное знание немецкого языка?
– Да я просто пошутил, полковник. Агенту Маклину так хотелось доказать, что я немецкий шпион, что я решил ему подыграть. А выругаться без акцента я